Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Воин тяжело дышал, по лицу его стекали капельки пота, тело напряжено, руки сжаты в кулаки, а взгляд…

— Женщина не поворачивается к воину спиной? — догадалась я.

Мне не ответили. И взгляд от тыла кадета МакВаррас тоже не отрывали. До меня начало доходить! Да, додумалась я ползать в нижнем белье и чулках по постели! Я бы ему еще стриптиз станцевала!

Нрого молча рванул ремень на брюках, не отрывая голодного взгляда от моего белья. Ускорившись, преодолела широченную кровать, спрыгнула на пол, развернулась к воину.

Тот молча и решительно бросил на пол уже снятые с пояса ножны, следом полетел широкий ремень, а сам тар-эн, не отрывая взгляда конкретно от цели, начал расстегивать брюки.

— Вы… вы что делаете? — Нет, я, конечно, догадывалась, но оно как-то само сорвалось.

Рука, уже стягивающая штаны, остановила свою подрывную деятельность. Нрого замер. Сейчас он тяжело дышал, но вот глаза его отрываются от… от пусть будет цели, и поднимаются к моим глазам. Некоторое время он просто смотрел, словно приходя в себя, затем произнес:

Интересно, если я сейчас поведу себя, как с Дьяром, этот как отреагирует? Наверное, именно эта мысль заставила страх отступить, и я стала мыслить четко, уверенно и быстро.

И догадку нужно было проверить:

— Великий воин Нрого. — Я мило улыбнулась и поправила бретельку бюстгальтера, — вы такой… сильный.

Мысль о том, что этот тар-эн опытный и матерый мужик, пришла слишком поздно.

— Я понял, — с неожиданной улыбкой произнес воин, — Киран не распущенная, Киран просто боится.

 — Бракованный навигатор мне в полете! — Иди ко мне, — приказал Нрого, придерживая штаны.

— Уже бегу, сейчас только шнурки поглажу! — сорвалась я и прикусила язык.

Нрого застегнул брюки, не отрывая от меня взгляда, затем скрестил руки на груди и произнес:

— Киран, твой отец отдал тебя мне, следовательно, ты несешь обязательства. Твое нежелание разделить со мной постель, демонстрируемое с самого начала, говорит лишь об одном — Киран МакВаррас не ведает о чести, стремясь избегнуть обязательств.

И мне стало плохо. Совсем.

— А вас не заботит тот факт, что я не хочу делить с вами постель? — сдерживая вполне обоснованную злость, спросила я.

Взгляд Нрого сделался странным. Затем я услышала приказное:

Сдержалась, обошла постель, приблизилась к воину, дальше привычное — взгляд в глаза. Долгий, ищущий чего-то и не находящий. Нрого нахмурился, его руки скользнули по моим, накрыли плечи.