Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Я с наслаждением пролила все это на шкуры, затем, запрокинув голову, сделала глоток. А что, достанусь Нрого пьяная, пусть радуется.

Не тут-то было! Едва глотнула, как услышала:

— Женщина не должна…

Остановилась, хмуро посмотрела на тар-эна и прямо спросила:

— Чашу возьми, — приказал Нрого, напряженный и от того будто окаменевший.

— Зачем? — не поняла я.

— Женщина должна есть скромно, не возбуждая воина, — ответили мне, не отрывая от моего же рта взгляда.

Нет, это уже перебор!

— Тебя и бутылки возбуждают? — практически взревела я.

— То, как ты из нее пьешь, — был напряженный ответ.

— Здесь нет стаканов! — Я указала на стол.

И тут я вспомнила! Этот Нрого никогда не пил спиртного. Никогда! Значит, улетит мгновенно. И проблема лишь в том, как напоить его? Из бутылки он пить не будет, это даже такой «неумной», как я, ясно, а что, если…

И, глядя в глаза воина, я вновь отхлебнула шампанского, набрав полный рот, затем потянулась к его губам. Когда мои уста накрыли собственно его, Нрого перестал дышать.

На вливание пенистой жидкости в его собственный рот отреагировал судорожным глотанием. А дальше я опять оказалась на постели! И я не уловила, как он это провернул. Просто миг — и мы не сидим, мы лежим, причем Нрого весь на мне, а у меня в руках бутылка.

— Я не допила, — тяжело дыша, напоминаю воину, который тяжело дышал на мне.

Остановился. Зарычал. Резко поднялся, удерживая и меня заодно. И вот мы опять за столом, и я у него на коленях. И это еще удивительно, что бутылку я все же удержала.

— Ух, — несколько потрясенная событиями, выдохнула я.

— Нрого, — он усмехнулся, — едва сдерживается.

Вдох, взгляд на бутылку, и, повернувшись к воину, я прошептала:

— А Кира любит целоваться. Продолжим?

И я нагло провернула все тот же прием повторно. И в третий раз тоже…

Кто бы мне сказал, чем все это закончится!

Ритмично скрипит кровать… Ритм то усиливается, то уменьшается… Она так уже полночи скрипит. Нрого кайфует, и ему явно сейчас очень хорошо, а вот мне не очень!

Я сижу на полу, в руках сейр, в ногах бутылка с шампанским… последняя… пустая.

А он еще требует. Смотрю в сейр, оттуда такой же испуганный и непонимающий взгляд Микаэллы…

— Кир, — прошептала подруга, — он все еще прыгает?

Медленно поворачиваю голову, глядя на собственно кровать. Нрого продолжает выделывать кульбиты разной степени сложности и вопить, что он хороший. В очередной раз поражаюсь прочности иристанской спальной мебели — это надо же такое выдерживать.