Дочь воина, или Кадеты не сдаются

— На Иристане задача отца — заботиться о безопасности дочери и о ее судьбе! Не более! — неожиданно резко отрезал папандр.

Грустно усмехнувшись, я ответила:

— Кто бы говорил… вашу встречу с Адалин я видела, отец, так что изображать передо мной сурового воина по меньшей мере глупо!

И что я слышу в ответ!

— Наши женщины не произносят слов без дозволения, так как знают — любой воин умнее тысячи женщин, и демонстрировать собственную глупость дочери Иристана считают ниже собственного достоинства.

Классно сказал! Припечатал просто, мол, заткнись дура, ничего ты не понимаешь. Умнее он, как же… Та-а-ак, стоп! Совместим сказанное папандром и ту классификацию планет, что выдали тени… Да, возможно, воины реально хорошо образованны, но образование — еще не признак ума.

— Могу я спросить? — вежливо интересуюсь у отца.

— Я еще не все сказал, — последовал ответ. — Твое поведение сегодня… — он допустил паузу, видимо, собираясь с мыслями, затем последовало: — Ты сильна и отважна, Киран.

Нахмурившись, смотрю на папика и вспоминаю наш бой там, в моем доме.

— Я боялся причинить тебе вред, — произнес отец, угадав направление мыслей.

И все бы ничего, но…

— Ты отдал меня Нрого!

Усмешка и очень спокойное:

— Я приказал отдать тебе все то барахло, что ты скупила в космопорту.

Как же, как же, слова эйтны про план хассара Айгора я помню прекрасно.

— А фрукты с сонным ядом? — вопросила я.

— Ни один воин не оскорбит себя использованием тела спящей женщины. — Улыбка папика стала шире.

— Но… но… — Даже слов не было. — Но отдать меня вот так просто! Невинную девушку!

Тут у отца одна бровь полезла вверх, в то время как уголки губ дрогнули, и все же он не расхохотался.

— Кто невинная девушка? Ты?! Ты, которая позволяла себе ночные прогулки по столице и попойки в увеселительных заведениях? Ты, которая была готова прилюдно позволять целовать себя за деньги? Ты, беззастенчиво разгуливающая полуобнаженной перед толпой?

Или мне кажется, или кто-то весьма осведомлен о моей жизни…

В общем, сижу нахмурившись, почесываю морду Икасика и думаю над создавшейся хренью.