Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Выпрямилась, балансируя на одной ноге и продолжая держать туфлю, узрела мускулистую вздымающуюся грудь. Запрокинув голову, посмотрела на воина. Перестала дышать… он вдруг тоже. Стоим, друг на друга смотрим, голова лично у меня от недостатка кислорода начала кружиться. А он, видимо по той же причине, поглупел, потому что первой его фразой было:

И вот тут-то я вспомнила, что это реально достижение, в смысле, то, что жива. И, главное, задышала сразу, причем нормально. А потому что, как вспомню все, через что пришлось пройти, так и силы появились не то что бежать — улепетывать, сверкая пятками!

— Да, — протянула я, — но выжила с трудом.

Воин удивленно вскинул бровь и хмуро спросил:

— Ты меня в этом обвиняешь? — И тон такой нехороший.

— Я тебя вообще ни в чем и никак не обвиняю. Слушай, мне как бы пора уже…

И я сделала первый, очень осторожный шаг назад…

Из горла воина послышалось какое-то глухое, угрожающее рычание, глаза сузились, губы сжались… в следующее мгновение он схватил меня. Сгреб ручищами, прижал к себе, стиснул в мощных объятиях.

И вот сейчас я реально ощутила и его силу, и его ярость, и едва сдерживаемую злость, потому что действительно было больно!

А в следующую секунду стало еще больнее, так как мы вдруг в один миг оказались у противоположного дома, точнее у его стены, и к этой стене меня прижали, да почти пригвоздили, одной рукой удерживая в районе талии. Вторая его рука рванула плащ, и от того остались лохмотья, точнее, капюшон и рукава только, а потом… Я как-то не сразу сообразила, зачем он меня поднял и удерживает у стены на вытянутой руке так, что сейчас его голова находилась на уровне моего живота.

Но соображалка не заработала, и, когда блондин перешел к действу, поведя носом от груди и ниже, остановившись… в общем, там, где как бы не для носа все предназначено, по идее. И я даже собиралась некоторым намекнуть об этом, как вдруг воин выдал рокочущее:

После этого мне позволили сползти по стеночке вниз, в полное его распоряжение.

Бракованный навигатор! Других слов у меня просто нет.

У воина иных слов тоже не было:

— Моя! — И удар кулаком в стену…

Камень посыпался, смотреть на степень повреждения стены я не решилась, испуганно сжавшись и даже глаза закрыв.

— Моя! — одной рукой он упирался в стену, второй прижал к себе с такой силой, что стало тяжело, очень тяжело дышать.

Прикоснулся губами к волосам, сделал глубокий вдох, словно хотел меня не только вдавить в себя, но еще и вдохнуть.

И на этот раз с такой нежностью.