Дочь врага для Темного (СИ)

 — Знаешь ли, я не привык мелькать на сводках желтой прессы и привыкать не собираюсь, — надвигался на меня, а с его приближением паника внутри зашкаливала.

Отец зол, ощутимой волной от него исходили ненависть и пронизывающий кожу холод. Вселял страх.

Хлестко кинул на стол скомканную газету, на которой вырисовывался довольно уничижительный заголовок: “Сын будущего мэра Макарского пьяный и в окружении девиц — пример для подражания? Если он не может приручить сына, как сможет управлять городом, а впоследствии регионом?”

— Когда он объявится — сотру в порошок, — схватил меня за шею и приблизил вплотную к своему лицу.

Массивные ноздри раздувались, желваки играли, морщины прорисовывались ярче обычного. — Мне нужно напоминать о правилах послушания?

Пискнула от сковавшей боли, а мысленно окунулась в леденящий душу фонтан отчаяния.

— Я не слышу, хватить блеять! — гаркнул, приложившись кулаком рядом с моей головой. Боль в шее расползлась по телу оглушительной волной.

Еще один матерный крик, и я вынудила себя открыть парализованный рот для ответа:

— Не.

нужно напоминать.

События давних лет уже ворвались в воспаленный мозг, наворотили дел и злобно скалились на меня в ожидании ответной реакции. Вот она моя ответочка — душераздирающая боль. И обида за брата. За себя, за ситуацию в целом, за такого отца и за такую мать.

Красные пятна стелились перед глазами. До трясущихся рук, до спазмов в горле.

Не нужно напоминать, я все сделаю, как ты хочешь. Все сделаю. Стук сердца оглушал, пока в голове настойчиво звучало:

“От вас требуется только послушание”.

— Хорошо, — рука сжималась на загривке сильнее. — Сутки тебе на то, чтобы привести ситуацию в божеский вид. И чтобы завтра он был как штык на съезде. А ты на благотворительном концерте.

Указательный палец взметнулся ввысь и практически коснулся меня в угорающем жесте.

Последний жесткий укор взглядом, и удушающая рука отпустила меня. Я съехала по стенке вниз, скручиваясь на укрытом толстым ковром полу.

Это никогда не закончится. Ни-ко-гда.

Прижимаясь к мягкой поверхности, следила за тем, как темные лаковые туфли тонули в пушистом ворсе.

Мгновение — дверь захлопнулась. С трудом поднялась на пошатывающиеся ноги. Тело словно окаменело, не хотело слушаться. Судорожно схватив телефон, я без конца набирала один и тот же номер, комкая в руках злосчастную газету. В ответ звучал противный до скрежета зубов голос автоответчика…

Да чтобы тебя! На какой черт тебе телефон?!

Растирая горло, начала названивать Наташе.