Дочь врага для Темного (СИ)

После инцидента на кухне дни тянулись медленно, словно время нарочно растягивали. Порой казалось, что именно в этом доме время имеет извращенное течение. Как в аду, останавливается.

Мои мысли время от времени перескакивали на события недельной давности. Особенно во сне. Под покровом ночи в жутких кошмарах за мной обязательно гнался он. Статный мужчина с зелеными глазами и абсолютно звериной энергетикой.

В ужасе подскакивала, сжимая в ладонях ночнушку, в агонии осматривалась по сторонам. Как будто я уже в реальности бежала.

В голове звучало одно: Ты Будешь моей. Каждый раз настойчиво трусила головой, словно это помогло бы мне избавиться от наваждения. Он говорил одно и тоже все время! Невыносимо!

А что самое противное: мне казалось, будто бы за мной следят. Незримо и осторожно, но следят. Паранойя? Почему нет, в таком окружении с постоянным стрессом — вполне. А если…если нет? В итоге я практически не выходила из дома.

Из слов отца теперь знала, что Рашидов не последний человек в криминальном мире, из разговоров с братом понимала, что он чуть ли не чистое зло во плоти.

Страх. Липкий и противный. Я где-то читала, что хищники перед нападением могут вгонять жертву в пограничный транс. Аналогия неплохая.

Вряд ли такой человек стал бы просто так говорить нечто подобное.

Сидя за дубовым столом за очередной методичкой, не могла сосредоточиться ни на чем. Ни строчки.

Нечто неведомое мне уже постучалось в дом. Это было бы сложно не заметить, ведь Никита нажирался до состояния поросячьего визга каждый вечер. Заваливался потом ко мне и просто говорил обо всем и ни о чем. И хоть мы говорили, как только я спрашивала о причинах такого поведения, он молчал, пару раз даже уснул на раскладном кресле под мои веселые универские басни.

И вот уже несколько дней он не объявлялся, не отвечал на звонки, только писал раз в сутки, что с ним все нормально. Но без деталей.

Беспрерывный поток оборвал звук внезапно открывшейся двери. Сердце пропустило удар, потому что тело заранее уже знало, кто вошел в комнату.

Этот кто-то оказался моим отцом. Он был зол…слишком зол. Глаза метали молнии, а руки сжимались в кулаки.

— Тебе надо вразумить своего горячо любимого брата, — с порога припечатал отец.