Дочь врага для Темного (СИ)

Опустился к груди и начал вращательными движениями доводить меня до безумия. Горячий язык скользил по выпирающим холмикам. Темный зубами прикусывал нежную кожу, а затем слизывал место «ранения» вместе с соленым потом, стекающим с меня ручьем.

Я обвила ногами талию Рашидова, откидываясь на плечо мужчины.

— Я буду осторожным, девочка, — развернув голову к играющей жилке на шее, я носом уперлась во влажную кожу, от которой исходил животный мускусный запах мужчины. Пронизывающий.

Рашидов двумя пальцами начал растягивать лоно.

Небольно, но достаточно неприятно. Хлюпающие звуки от скользящих движений внизу заставляли краснеть. Хотя, о чем это я?

— Ау, — пискнула, когда к двум пальцам присоединился третий.

— Я сказал, что буду осторожным, — глядя в глаза, стянул с меня трусики и кинул их на пол. В наиболее уязвимой позиции я предстала перед ним абсолютно голая. Грудь колыхалась в такт движениям пальцев, плавающих в переполненной соками промежности.

Я опустила взгляд на подрагивающий член, укрытый крупными синими венами, пухлую головку, плавно придвигающуюся к бедрам.

И замерла. Не дышала и не слышала ничего вокруг, все чувства обострились, а слуг и зрение отключились.

Большие ладони легли на ягодицы, и я почувствовала исходящий жар от разгоряченной груди, укрывающей меня словно одеялом. Искусанные и зацелованные губы снова подверглись жалящим укусам Рашидова. Поцелуи все больше походили на животные метки, которым хищник помечают «свое».

Я водила руками по накаченной спине, собирая бисеринки пота, когда ощутила давление, толчок, и секундная боль обрушилась на меня.

Жадно вдыхая воздух, отвернулась к стене и закусила губу до металлического привкуса во рту.

Темный чувствовал мое тело лучше, надавливая на какие-то точки, вынуждая прогибаться под определённым углом. Взгляд скользил по лицу, считывая малейшие эмоции.

Он словно знал, когда можно. Можно продолжить. И начал вторгаться все сильнее, сильнее, засасывая грудь вакуумом в себя. Кусая, сжимая мое тело в своих руках. Жжение отошло, боль уплыла, остались лишь голые нервы, искрящее возбуждение и чистое безумие.

Я с трудом сдерживала стоны, впиваясь ногтями в широкую спину. Мы сталкивались зубами, поглощая друг друга. Хотелось еще и еще. Как будто вкусив однажды, не сможешь слезть с иглы. Лопнувшая от прокуса губа добавляла поцелую горечь. На пару с привкусом сигарет, навсегда поселившихся во мне с появлением Темного.

Рашидов запрокинул мою ногу к себе на плечо, вошел под другим углом.