Рази не могла никого видеть, но слышно ей было все.
Он предусмотрел почти все. Не мог предвидеть лишь одного, что польется столько грязи. Захри всегда считал, что женщины лживы и продажны, но даже он был неприятно поражен. Сейчас он даже жалел, что дал Рази возможность все это услышать.
У самого в душе все переворачивалось при мысли, что против нее может интриговать собственная мать. Ладно жены Красного и Радужного, тут было все понятно. Обе еще на его обручении показали себя ядовитыми гадинами под стать своим мужьям.
Но Лаал?
Сначала эта записка, о которой он вспоминал, и ярость вскипала. Теперь еще это. Настраивать свою дочь против будущего мужа, зная, девчонка беззащитна. У нее же по факту, кроме него, никого нет! Что такое в голове у матери должно твориться?
Когда он в последний раз видел вдову Нигмата, та выглядела адекватной. Если что-то и изменилось, то это случилось потом. Но что? Вскипела жажда мести, не угомонятся никак? Желание продвинуть своего сынка Азата? Или… Нет, эту мысль он собирался додумать после.
Прежде надо было все выяснить.
О обо всем этом он и сказал девушке в доступной форме еще там. О чем-то, конечно, умолчал. Пощадил.
И что в ответ?
Такое чувство было, как будто со стеной столкнулся. Встряхнуть бы ее хорошенько, сказать, глядя в ее прозрачные зеленоватые глаза:
«На меня смотри! Меня слушай!»
Но она же упрямилась, как будто специально, чтобы только ему досадить.
Плевать. Ему надо было решить еще один вопрос.
Вынужденно сидеть привязанным к девушке круглые сутки Захри не мог.
Уже сейчас назрела необходимость тщательно исследовать окрестности дворца, ведь если шпионы Красных, Золотых и Радужных тут щастают только так, значит, у них есть канал. И скорее всего не один. Надо все перекрыть, надо ставить защиту.
Он собирался заниматься этим лично, потому что некому было доверить. Но как? Не мог же с собой ее туда таскать! Девушка сковывала его по рукам и ногам. А теперь и хвост его был на ней завязан.
Нравилось это ему или нет, Захри видел только один выход.
"
"Нужно провести обряд, и чем скорее, тем лучше. Да, он был не готов сейчас, не хотел вот так. Но это даст ей защиту. После обряда она получит Матри, а он свободу действий.
Все время, пока длился обед, он размышлял. И только дождавшись, когда ее тарелка опустеет, спросил:
— Ты доела?
— Да, — кивнула девушка и выпрямилась.
Вскинула на него зеленоватые глаза, в которых сверкнула настороженность, и положила на стол сжатые кулачки.
