Лицемерная сволочь! - Боже правый, дорогая! - он округляет глаза, пока рядом с ним возится журналистка. - Ты в безопасности? Что этот урод с тобой сделал?
Он делает шаг ко мне, но я инстинктивно отшатываюсь, вжимаясь в стену. Кирилл всё ещё под прицелом. Он не двигается, только его плечи напрягаются сильнее. Глаза Виталия метают в меня молнию ненависти, спрятанную от камер.
- Никто ничего со мной не делал, Виталий, - говорю я, и мой голос, к моему удивлению, звучит четко и громко. Все взгляды, включая объектив камеры, устремляются на меня.
- Меня никто не похищал. Я здесь добровольно.
Нелюбин замирает, его маска «обеспокоенного жениха» дает трещину, обнажая звериный оскал.
- Дорогая, ты в шоке, ты не понимаешь, что говоришь! - он снова пытается подойти, но на этот раз его легонько задерживает один из оперативников. - Эти люди…. они внушили тебе… - он пытается переиграть ситуацию в свою пользу.
Думал, я стану молчать и снова буду играть по его правилам? Да пусть идет на хрен!
- Эти люди меня спасли, - перебиваю его, чувствуя, как нарастает ярость.
- От тебя! - повышаю голос. - Ты принуждал меня к браку, угрожал мне, угрожал моей матери и моей крестнице! - меня начинает потряхивать от воспоминаний поездки в машине. - Ты запирал меня в квартире и отобрал телефон.
Виталий бледнеет, а журналистка жадно снимает и записывает всё происходящее. Это же громкий скандал, разоблачение Нелюбина прямо накануне выборов.
- Прекрати съемку, - шипит он, оборачиваясь к журналистке. - Немедленно! Это частное дело семьи, - его губы кривятся от злости.
Безобразное зрелище.
А чтобы меня ждало, если бы я узнала обо всем после свадьбы? Мне становится нехорошо, но я удерживаюсь на ногах ради затихшей Тоси, ради себя, ради Кирилла, который тихо переговаривается со «своими» и медленно опускает руки.
Девушка с камерой и умным, цепким взглядом не отступает:
- Господин Нелюбин, но невеста утверждает….
- Я сказал, прекратить, - его тон превращается в тихое шипение, насыщенное ядом настолько, что мне становится страшно за девушку.
- Иначе ваша карьера закончится, не успев начаться. Вы поняли меня? - открыто угрожает он.
Виталий больше не ждет. Его плечи снова расправляются, маска уверенности и надменности возвращается на лицо. Он бросает на меня последний взгляд, полный немого обещания расплаты, разворачивается и уходит, расталкивая операторов. За ним молча следуют люди в балаклавах. Дверь захлопывается и в квартире повисает оглушительная тишина.
