А мы в каком-то ожидании смотрим друг на друга. И Дунечка занята сама с собой, катает в паровозе игрушки.
- Я думаю, мы справимся, - решаю подвести итог.
Пусть тема Мирославы в этом доме окончательно закроется.
- Я понял, что на тебя можно положиться.
Платон улыбается. Не понимаю, в шутку он так сказал или всерьез. Но уже скоро становится все равно. Он вдруг скользит здоровой рукой к моей спине, притягивает к себе. Я на инстинкте запрокидываю голову. И вот уже чувствую вкус его дыхания. И вкус его губ.
Поцелуй совсем другой.
Не тот на чистой страсти, почти безумный. Хотя и сейчас он обжигает. Но мы как будто оба отдаем себе отчет. И хотим этого.
Платон врывается в меня с решительным напором. Его ласка грубоватая, но такая искренняя и горячая. И я так же откровенно и без всякого стеснения хочу напитаться им. С другими мне казалось, что поцелуи - просто одна из традиций в любовных отношениях. С Платоном они превращаются в потребность.
Наши губы вминаются друг в друга, тела прямо через одежду передают друг другу тепло.
Мне кажется, никто из нас не пожалеет об этом. Потому что о таких минутах противозаконно жалеть. Или я думаю слишком наивно…
Мы отрываемся друг от друга, шумно дышим. Смотрю, как там дочка - она улеглась сверху на большого мягкого кота и, кажется, задремала. Кстати, нужно не забыть о живом котофее. У него автоматические кормилки-поилки, но все равно надо проверить, все ли там в порядке.
Думаю об этих мелочах, наверное, чтобы не предполагать, что же будет сейчас.
Уже собираюсь отстраниться от Платона. Но он не отпускает.
- Подожди, Дуся же спокойна.
Платон сгребает меня в теплый кокон объятий. Помогает себе и поврежденной рукой. Сдаюсь и укладываюсь щекой на его грудь. Слышу, как в груди мужчины колотится.
- Моему сыну повезло, - начинает он странно, - потому что я рад, что вы меня обманули.
Смеюсь, спрятав лицо.
- Ты не злишься на него?
Платон выдыхает.
- Этот поступок я, конечно, не одобряю. Но лучше так.
- Вы же помиритесь?
- Будем разбираться.
Я легонько ежусь, устраиваясь поудобнее.
- Ирина предположила, что Дуся - дочка Даниила, - вылетает у меня, - это неправда.
Руки Платона напрягаются.
- С чего она взяла?
- Ну мы же были в отношениях… И потом ей что-то там показалось.
Грудь мужчины поднимается от вдоха и выдоха.
- А еще с кем-то ты была в отношениях? - задает он странный вопрос.
Думаю, про себя он и так знает.
- В школе считается? - уточняю я.
Платон смеется.
