На первое — суп без мяса с перловой крупой, на второе — это самое мясо из супа, нарезанное тонкими ломтиками по три на тарелку и сдобренное чем-то вроде мучнистого соуса. В госпитале всё-таки было как-то не только потеплее, но и посытнее."
"Единственное, что внесло приятное разнообразие — вместо традиционного чая сегодня давали жидкий ягодный кисель. Это послужило предметом негромких восхищений за столами — чай всем давно надоел.
В районе каждого класса бдительными церберами стояли классные дамы и пепиньерки, строго следя за дисциплиной.
Всё происходящее лично на меня навевало тоску, хотя сами ученицы несчастными вовсе не выглядели — наверное уже привыкли.
Вечером меня ждала ещё одна новость. После прогулки по институтскому саду (ну как прогулки… строевой ходьбы парами под присмотром пепиньерки в строго заданном направлении с шестами за спиной, удерживаемыми в локтях согнутых рук — для укрепления осанки) меня пригласила в ту самую учительскую комнату фройляйн Марта. Кроме нас в данную минуту здесь никого не было.
Я внутренне насторожилась. Усадив в кресло, она странно, я бы сказала, сочувственно посмотрела на меня и отдала незапечатанное письмо. (Ну то, что почту воспитанниц здесь вскрывают и перечитывают — знают, наверное, все, так что это как раз неожиданностью не стало.)
Со вполне объяснимым любопытством я извлекла из конверта листок и принялась читать. Послание оказалось от дядюшки. Марта тактично отошла к окну.
Опуская всякие ""Здравствуй, любезная моему сердцу племянница, пишет тебе oncle***…"", суть сообщения сводилась к следующему: все меня тут страсть, как обожают, но по окончании обучения устраивать мою судьбу не собираются.
Ибо положение в имении ухудшается и бла-бла-бла.
В общем, и в этом мире я — сирота и взваливать на себя взрослую девицу на выданьи никому из родственников не интересно. Спасибо, что платили эти годы за обучение в институте. А дальше мне рекомендовалось озаботиться получением места гувернантки в каком-нибудь приличном доме.
Вот и всё. Ну не считая пожеланий здравия и благополучия и многочисленных приветов неведомо от кого.
— Так вот вы какие, родственнички… С таким уровнем взаимопомощи и поддержки — не удивительно, что российская ветвь нашего рода со временем совсем зачахла.
— Я понимаю тфои перешифания, Алиса. — фройляйн, заметив, что я дочитала письмо, подошла и села рядом, участливо погладив меня по руке. — И постораюсь присмотреть потхотящее место. Но тля этого нато трудиться.
