Наступила тишина. В которой Лекси постаралась успокоиться и не провоцировать. Хорошо, вырваться не выйдет. Значит, будем изображать бревно и думать, как побыстрее отсюда удрать.
Привыкать она не планировала. И вообще, невозможно ощутить любовь к тому, кто пытается сломать или навязать свою волю. Это не будет настоящим чувством, это будет больной зависимостью. И ничего хорошего из подобного союза не будет.
Нельзя ломать любимых.
Лекси даже дышать старалась осторожно, через раз. Темнота в комнате постепенно действовала успокаивающе.
И потом, можно представить, что позади не Алана, а… Хантер.
Тут писательница округлила глаза. О чем она подумала?
«Нет, ну согласись, что Хантер гораздо приятнее. Во всех смыслах. Пусть и выглядит как распи…раздолбай».
Все было тихо. Лекси осторожно зевнула и решила заснуть. К постоянному стрессу тоже можно привыкнуть. Иначе так и с ума сойти недолго. А ей нужны мозги и силы. Чтобы в ближайшие два дня устроить диверсию и удрать. Ну или по крайней мере дождаться письма и удрать.
Вдруг у Хантера появятся важные сведения.
А пока надо еще раздобыть данные по цветку. Вроде в библиотеке Алана Лекси видела какие-то книги по растениям.
Она постепенно начала проваливаться в сон. Уже видела какой-то яркий пляж, низко летящий самолет…
И тут мужская рука легла на грудь, осторожно сжала.
Миг, и сон буквально оказался смыт волной паники. А уж когда эта же рука ласково погладила, а сзади недвусмысленно потерлись бедрами, показывая, что во всеоружии, то Лекси сначала онемела, а потом отчаянно прошептала:
— Ты же обещал не принуждать!
Рука, натиравшая сосок, замерла.
— Я не принуждаю.
— А это как называется? Выстраивание отношений посредством проникновения в самую глубину женской сути?
Вместо ответа Алан губами коснулся плеча Лекси. И у той вся кожа мигом покрылась далеко не романтическими мурашками. А мужчина продолжил покрывать поцелуями плечо, шею, пока Лекси не всхлипнула. Сухо и коротко. Тогда он замер, а потом спросил:
— Совсем никак?
— Я тебя ненавижу! — вырвалось невольно.
Алан же вдруг прекратил лапать, а вполне себе целомудренно обнял.
— Это хорошо, — проговорил удовлетворенно, — я же тебе сказал как-то: главное не равнодушие. А то ты меня сегодня слегка испугала. Из ненависти порой вырастает очень сильная любовь.
«Господи, когда я выберусь из этого дурдома?»
Спустя какое-то время дыхание Алана стало более спокойным, мирным. Чуть ослабла хватка, раздалось легкое похрапывание.
