Чуть кивнула, принимая помощь Алана, когда он подвинул стул. Сердце колотилось где-то в горле, никакого аппетита не наблюдалось.
Молча смотрела как тихая девушка поставила два блюда под блестящими крышками. Нежнейшая баранина в меду, овощи, сыры и куча всего остального. Но как есть, когда в горле встал комок?
— С чего вдруг такой вечер? — поинтересовалась, наблюдая как в ее бокал льется прозрачное вино.
— Я пытаюсь подобрать к тебе ключ, — отозвался Алан, жестом отправляя горничную восвояси, — но у меня не выходит.
— Просто отпусти меня и тебе это зачтется.
— Ты исчезнешь. Я не могу этого допустить. Нет, Лекси, я умею просматривать возможные варианты тех или иных решений. Это решение будет глупостью с моей стороны.
— Это решением будет благородным. Ты не сможешь держать меня здесь вечно.
— И не надо. Через год мы решим этот вопрос.
Год? Год?! Лекси чуть не уронила бокал с вином.
— В смысле? Мне год здесь торчать?
— Думаю мы вернемся через месяц-другой. Свадьбу лучше играть в Ванкувере.
— Какую свадьбу.
— Нашу, конечно, — удивился Алан, — ты же понимаешь, Лекси, что ею все закончится.
Нет! Нет, она не понимала. У Лекси вообще появилось чувство, что здравомыслящий бизнесмен, пусть и с чудачествами, с которым она познакомилась на семейном ужине, исчез. И уступил место незнакомому мужчине с нездоровым взглядом.
«Не зли его, не зли его, не зли его».
Его взгляд правда Лекси не нравился. Что-то в нем такое было, отчего холодные мурашки по коже и желание отвести взгляд.
— А на нашей свадьбе будут гости? — спросила кротким голосом, мысленно ставя себе прозрачную стену между нервами и эмоциями.
Так, не будет злить. Лучше кивать и соглашаться.
Три дня…
— Все зависит от тебя.
«Угу, от того, какой я буду: милой или кусаться».
— И мы будем сюда приезжать? Мне понравилась оранжерея. Прямо самой захотелось заняться разведением цветов.
— Только попроси, — улыбнулся Алан, — может сделать тебе отдельную оранжерею в нашем особняке в Ванкувере. Закажешь любые растения. Кроме ядовитых, конечно.
— А то растение, в отдельном стеклянном кубе, оно ядовитое?
— Оно очень нежное, — задумчиво произнес Алан, — и невероятно ценное. Единственное в мире. Выведенное моим другом. Жаль, он не успел довести реализацию моей идеи до конца.
— Погиб?
— Авария, — кивнул Алан, — он вечно гонял, как сумасшедший.
В игре пламени свечей его глаза казались абсолютно черными. Как у демона, случайно вырвавшегося из ада.
— У тебя странный подход к личным отношениям.
