Потеряла, что ли? – смеется над собственной шуткой, а потом откидывается на кресло, сверля меня злым взглядом. – Связываться с вашей семейкой никакой уважающий себя адвокат не станет. Думала, сляпала по-быстрому муженька себе, так сразу опекуном станешь чужому, по сути, ребенку?
Зачем она так со мной? Не знаю, чем вызвала такую ненависть, ведь я не виновата в сложившейся ситуации и делала только то, что она говорила. Выйти замуж, собирать деньги на адвоката, надеяться на лучшее.
– Он не знает этого человека, пусть он ему и неродной, – снова увещеваю.
– Привыкнет, еще и спасибо скажет, что отец нашелся. А ты что можешь ему дать? Убогое жилье и бабульку парализованную под боком? Эти условия совсем не подходят для нормального воспитания. Устранись, Селиверстова, из жизни этого мальчика, ради бога. И покинь кабинет, мне с тобой не о чем разговаривать.
Папа, что же ты наделал? Я бессильно задаю вопрос в пустоту, пока иду вдоль обшарпанного коридора на выход. Вот только никто не способен мне дать ответа.
Отец ведь умер полгода назад, унеся свои страшные тайны в могилу…
Ах, папа, если бы я знала, что всё так сложится, не стала бы выходить замуж за Вадима. Но он ведь был твоим доверенным лицом, финансовым директором твоего детища – прибыльного предприятия по производству аммиака.
Кто же знал, что, выйдя за него ради статуса замужней женщины, я лишусь всего нашего состояния – денег, дома, завода…
А всё из-за одной твоей ошибки… Встряхиваю головой, прогоняя эти кощунственные мысли.
Нет-нет! Саша – не ошибка! И пусть его отец не ты, а другой мужчина, братом Сашка мне быть не перестанет никогда! И я сделаю всё, чтобы вернуть его в лоно семьи… Семьи, где остались только я и бабушка…
И тут, когда я выхожу на крыльцо детдома, со двора выезжает машина, а на заднем сиденье сидит…
– Саша! – кричу изо всех сил, практически разрывая голос в клочья. – Саша!
Бегу за автомобилем, но он выезжает на дорогу и заворачивает направо. Успеваю выбежать следом и бросаюсь наперерез.
Встаю аккурат посреди пешехода и зажмуриваюсь. Действую импульсивно и на нервах.
В последний момент раздается громкий гудок и визг шин, меня слегка задевает капотом, и от слабости и бессилия я падаю навзничь на зебру.
Громкий хлопок дверцы тачки, а затем чьи-то шаги, приближающиеся ко мне. Неловко встаю и смотрю внутрь салона. Вижу, что братишка замечает меня и пытается открыть заднюю дверцу. Но тщетно, она заперта.
