Мы делали-то это в полутьме и так быстро, что я даже не успевала понять, что всё закончилось. С Мурадом же всё растягивалось на час, если не больше. То, как муж ласкал, гладил, целовал, словно у него было всё время мира… Мурад никогда не спешил, всегда удостоверялся, что я готова и хочу его.
– Никогда не видел ничего красивее тебя… – прохрипел он, наклоняясь и проходясь губами по моей шее. Поймал мой пульс и потрогал его языком, заставляя меня выгнуться в своих руках.
– У тебя же было столько женщин, – поддразнила его я, на самом деле ревнуя при одной только мысли об этом.
Мне даже думать не хотелось о том, что мой Мурад был с кем-то кроме меня. Трогал кого-то другого, целовал… Нет уж! Мой муж только мой!
– Ни одной не помню, – поднимался он поцелуями к моим губам. – Ты затмила собой их всех, Златовласка… – поцеловал он так, что у меня просто сперло дыхание. Я запустила руки ему в волосы и ответила жадно, так, чтобы он понял мою нужду в нем и почувствовал мое желание."
"От его слов по моему телу побежала дрожь, а его поцелуи превращали меня в послушную глину в его руках.
То, что он так меня жаждал, удваивало и мое желание стать его целиком, открыть душу полностью. И пусть я хотела сохранить свою главную тайну от Мурада, в постели между нами не оставалось ничего скрытого.
Его руки были такими жаркими, что моя кожа будто плавилась. Завораживающе и долго он распалял меня, заставляя потребность в нем расти до запредельного уровня, пока я сама не стала умолять избавить меня от мучений.
– Мурад, пожалуйста, – вскрикнула я, мне было необходимо снова испытать то непередаваемое удовольствие, что мог подарить только он.
– Ты свела меня с ума, моя жена, – признался он горячо и ответил на мою мольбу.
Из горла вырвался протяжный стон, когда он наполнил меня собой, я не сумела его удержать, как ни старалась. Больше не могла сдерживаться, я слишком сильно открылась мужу, и дороги назад не было.
Я выгибалась под ним и стонала его имя, умирая от наслаждения и не боясь показывать свой горячий отклик.
То, что раньше я считала неприемлемым, теперь стало естественным. Он сказал, что я затмила всех для него, но и для меня никто больше не существовал. Только Мурад, только мой муж.
От силы эмоций становилось даже страшно, казалось, я не выдержу этого эмоционального накала и взорвусь от огненного шара, что ширился и рос у меня внутри по мере того, как Мурад двигался вместе со мной в первобытном ритме.
