— Даша, нам все же нужно поговорить, — сказал он, постучав в дверь.
— Я не хочу тебя сейчас видеть, — крикнула она. — Просто оставь меня в покое!
Он и оставил.
Заказал им ужин и принялся ждать, но кукла Даша три часа пряталась в спальне, так что у него, в конце концов, лопнуло терпение.
Егор достал запасную связку ключей из ящика стола и открыл дверь, заходя в спальню и обнаруживая, что девушка спит, все еще закутанная в безразмерный халат. Причем спит на маленькой декоративной кушетке, свернувшись в комочек, а не на кровати, в которой они трахались весь день.
Логически мысля, мужчина понимал, что глупо было злиться на нее за прошлое. Но все равно злился, потому что дико ревновал. Егор и не думал, что в нем есть это. Раньше ему не приходилось сталкиваться с такими собственническими чувствами по отношению к другому человеку. Как же этой кукле удалось приворожить его настолько, что он потерял трезвый ум?
Подойдя к ней, он поднял свою спящую красавицу на руки и переместился с ней на диван в гостиной, усаживаясь вместе с ней на коленях, и наблюдая, как она медленно просыпается, напрягаясь в его руках.
Окончательно открыв глаза, Даша дернулась и попыталась встать, но он удержал ее.
— Отпусти! — потребовала она."
"— Я прошу прощения за свое поведение, — сказал он, даже не думая ослабить хватку. — Мое поведение было неразумным, но в свое оправдание скажу, что долго сдерживался, хотя я дико ревную тебя к этому говнюку.
— Это не дает тебе права разговаривать со мной таким образом! — возмутилась Даша.
— Я знаю. И именно за это прошу прощения. Не за ревность. Боюсь, от нее мне не избавиться при всем желании, особенно, когда я вспоминаю об этом придурке каждый раз, когда ты раздеваешься.
— Тогда ты идиот, потому что эту татуировку я сделала из-за тебя! О чем теперь искренне жалею!
Она нахохлилась, глядя на него с вызовом, а Егор словно язык проглотил, ошарашенный ее признанием.
«С тех пор, как я тебя увидела, я стала считать тебя своим»
Это было про него.
Не про Эрика.
— Почему!? — охрипшим от эмоций голосом, спросил он.
— Потому что я дура! — резко ответила она. — И таким образом хотела себе напомнить, что нельзя доверять не только мужчинам, но и собственным чувствам.
Ему хотелось смеяться от собственной глупости. И облегчения. Потому что, каким бы мудаком это его не делало, Егор испытывал ликование от мысли, что это он оставил на ее теле память о себе.
