Докажи мне

Не мог еще толком резкость навести после этого странного сна. — Вам так нельзя. После миорелаксанта и голова может закружиться, — продолжала… распекать его девчонка, судя по всему.

Еще и впритык встала, как подпереть пытаясь собой, будто боялась, что Гутник сейчас рухнет.

А, да… лекарства. Вспомнил.

Шумно, медленно выдохнул сквозь зубы. Бесило! То, что она его совсем каким-то инвалидом законченным видела. Вот прям до яростного сопротивления внутри! И хотелось гаркнуть во весь голос, что он прекрасно сам на ногах стоять может!

Но тогда она отскочит, это четко понимал, несмотря на остаточный дурман в голове.

А его резко накрыло осознанием, что вообще не хочет лишаться сейчас вот этого: ощущения ее рук на своем теле, всего тела Дарьи, вдруг оказавшегося так тесно к нему.

И пусть мутило от понимания, что он, очевидно, выглядит в ее глазах беспомощным и ущербным… Бл***! Ладно. Больше Олег точно никогда не позволит себе ничего подобного. И… чувствуя себя паскудой в душе, Гутник взял и обхватил ее за плечи… Типа ухватился для опоры, ага.

Главное, так боком и остаться, не задев ее пахом, а то мигом просечет, какой у него стояк на нее, и плакал весь образ немощного и конспирация.

— Ну вот зачем вы так? — словно получив подтверждение своим страхам, начала ворчать Дарья опять.

Но и не подумала вырваться, кстати. Еще плотнее его рукой обвила, не замечая, видимо, что макушкой ему до подбородка всего, почти в шею уткнулась, бубнит сердито, тыкает что-то… Ага, мундир его в руки Гутнику сует.

— Сейчас Евгений придет, он уже вызвал охрану и водителя.

Отвезут вас домой. Вам нормально восстанавливаться надо, Олег Георгиевич! — тоном, которому бы любая сиделка позавидовала, возмущалась помощница. — Вы же так себя сам угробите, никаких бомб не нужно! Нельзя так!

Он не слушал. Вот честно.

Тупо стоял, почти уткнувшись носом в ту самую русую макушку (и все же контроль не отпустил до конца, на сантиметре до волос удержался), и кайфовал от легкого свежего аромата, от тепла ее тела. Блин! Да даже от того, что бубнила.

Было в этом нечто ужасно непривычное, но, до странной боли в груди, правильное!

А вот мышцы не болели, и ногу отпустило. Только долбаная слабость, будто в ватное одеяло его кто закутал, не давала толком спорить. В таком состоянии в Управлении точно делать нечего. Пользы с него ноль сейчас, как ни прискорбно это осознавать.

— Больше никогда даже не приближайтесь ко мне с этими ампулами, Дарья! — огрызнулся, только чтоб хоть как-то сохранить образ.