Докажи мне

Стоит ли его действительно будить? Честно, ей так захотелось вдруг дать Гутнику отдохнуть! Однако и торчать же она тут час или два не будет?

Да и ему скоро, наверняка, звонить начнут, напишут что-то, будут требовать ответа… Или Евгений придет, Гутник того отправил куда-то. И Николаю, еще одному своему подчиненному, задание дал, сказав, чтоб в конце дня отчет предоставили.

Вот тут, кстати, Даше стало немного… обидно, да. Значит, в дела ей погружаться нельзя, ничего говорить он тоже ей не собирается, а в волосы вцепился так, что она буквой «Зю» скрутившись, рядом, как статуя, стоит!

Мысли роились, словно их хаотичным ветром кидало из стороны в сторону! О чем угодно, казалось, готова думать, только бы не анализировать то, что болью пульсировало в груди.

Потому что Даша не знала, что это…

Да, по уму если судить, Гутник и не должен ее в свои дела посвящать. Как раз понятна и логична его подозрительность и недоверие. Но Даше именно сейчас почему-то резануло этими мыслями…

Мама дорогая! Отчего хочется сесть рядышком, хоть и на пол, и положить голову ему на руки или на колени? Обхватить за пояс и… просто сидеть впритык слушая, как он дышит.

Это как-то совсем ненормально… И у Даши лицо уже горит от одних мыслей, руки трясутся, и ноги… Только тут страхом и не пахнет. Разве что она саму себя бояться вдруг начала и того, что внезапно нахлынуло неистово…

Он сидел, упираясь головой в руки, лишь едва повернувшись в ее сторону той стороной лица, которая не пострадала при взрыве.

И хоть на скулах и подбородке Гутника лежали ее же волосы, спадая на плечи, Даша могла рассмотреть черты мужчины, не боясь, что он застукает ее за этим действием.

И… Может, лучше бы и не смотрела! Зажмурилась бы!.. Только глаза словно своей жизнью жили.

Потому что он ей уже не просто нравился! Это все было как-то больше и мощнее, чем недавно даже, вероятно потому, что сейчас он не хмурился и не сердился на нее, не кричал. Или нет?..

Даше хотелось бы протянуть пальцы и нежно обвести его бровь, прочертить эту жесткую линию скулы, напряженной даже во сне, челюсти.

И наклониться, коснуться легким поцелуем сжатых губ… И с другой стороны лица повторить, потому что она не видела разницы: шрамы, рубцы… Не внешним взором смотрела.

И, если уж совсем начистоту, волосы свои забирать у него тоже не хотелось.

Это было вообще неуместно, совершенно. Ни в свете того, что она должна была по поручению вышестоящих выполнять, ни… ни просто так.