Доктор Барченко (СИ)

Картина предстала не для слабонервных. Девочки лежали в обмороках. Свечи погасли сами по себе. Подсвечник-дракон ощерился и выпустил длинные изогнутые когти. В зеркале металась какая-то фигурка мужчины, словно ища выход в свое привычное измерение. Но Чаплину было не до зеркала. Он облил девчонок водой из кувшина, расчехвостил, обругал и разогнал по домам. Переход советско-польской границы в четвертом измерении не состоялся.

- Младо-курвы, возмущался Чаплин, чуть дом не сожгли, ведьмачки клятые, все завтра родителям скажу, пусть порют.

Мавки голоспинные! Макаки!

Наутро он, конечно, жаловаться не пошел, потому что все-таки умудрился выспаться.

14. Возвращение в Хазарию.

А.I.

Хазарскую принцессу Отах разбудило дребезжание маленького серебряного колокольчика, уроненного на пол. Этот колокольчик она всегда носила на шее, а потом слуги положили его в погребальную комнату. Красавица увидела перед собой странных людей в серых одеждах, с ужасом смотрящих, как умершая тысячу с лишним лет назад открывает глаза, замазанные от времени голубой глиной.

Обнаженное тело ее - Отах похоронили лишь с золотыми змейками браслетов на руках и в ажурной короне с шестью зубцами - медленно согревалось. Отах попыталась встать с ложа, устланного сверху тонкой хлопковой тканью, а снизу - мягкими перышками осоеда и змееяда, ее любимых птичек."

"Археологи закричали и ринулись звонить в отдел НКВД, где им, естественно, не поверили, обещая немедленно расстрелять за контрреволюционные слухи.

Проснувшись, Отах пыталась понять, что с ней стало.

Холодный ветер дул через провалы в кургане, внутри которого принцесса провела долгие века. Нежная кожа покрылась гусиными пупырышками. Найдя в углу кости осоеда и змееяда, аккуратно сложенные в серебряный узкогорлый сосуд, Отах прошептала полузабытое заклинание, восстановив их из небытия.

Хищный осоед сел ей на правое плечо, а не менее хищный змееяд - на левое. Теперь она была готова выйти. В том, что мир нисколечко не изменился, Отах не сомневалась. Отец, хазарский хан Булан, всегда говорил, что здесь ничего нет, не было и не будет, кроме крови.

Принцесса ступала по каменному полу медленно и неуверенно, пятки словно боялись соприкасаться с грубыми и холодными плитами.

- Ты босая, вякнул осоед, принцессе нельзя ходить без туфелек.

- Ножки поранишь - шипнул змееяд.

- Без тебя знаю - огрызнулась Отах, или обратно в кувшин захотели?

Птички сразу замолчали. Едва отыскав проход, Отах выскочила на степной простор.