Доктор Барченко (СИ)

От настоящих их отличить не сумел бы даже эксперт, да и кому охота сомневаться в подлинности?

Роковое знакомство Барченко с юродивым Кругловым произошло неожиданно. Пройдя по ""сковородке"" (центральная площадь Костромы получилась в форме сковороды), Александр остановился у красивого дома в неоготическом стиле, напоминавшего о строениях Шехтеля в Москве. Изящные фонари потушены, маленькие окна скрывали неприглядный быт какого-нибудь унылого комитета, дубовая дверь казалась отбитой тяжелыми красноармейскими сапогами.

Один взгляд на этот дом навеял гостю мысль, что веселое время беспечных исканий давно минуло, никакой неоготики и никаких Шехтелей больше не будет, да и вообще, если подумать, молодость ушла, а знаний не прибавилось.

- Эх, время, время, хотел вздохнуть он, и едва не стукнулся лбом о нечесаного мужика с горящими глазами.

Юродивый Михаил Круглов внешне совпал бы с фотографической карточкой конокрада Григория Распутина, только ростом казался меньше, бородкой пожиже. В руке помешанный держал выточенные из дерева плоские фигуры, схожие с модной в 1910-е годы детской английской головоломкой.

Из разрезанных дощечек собирали либо пароход с трубой, либо собачку с высоко поднятыми ушами. Бормоча невнятные духоборские псалмы, Круглов сложил перед носом Барченко - нет, не пароход и не собаку - а знак универсальной схемы ""дюнхор"". Ту самую изящную пиктограмму, что чертил носком сапога на снегу Шандаровский и что вышивают на платьях, ковриках и рукавицах женщины Азии.

Александр онемел. Неужели силы, охраняющие секреты Единой Традиции, сжалились над ним и приоткрыли заветную дверцу?!

Он открыл рот, но тут Михаил Круглов сорвался и побежал.

В начале улицы показались фигурки в белых халатах - врачи костромской лечебницы душевнобольных, где с небольшими перерывами содержался неопасный пациент Круглов. В больнице его все знали и любили. Вопреки диагнозу ""шизофрения, сопровождающаяся бредом и галлюцинациями мистико-религиозного характера"", он оставался вменяемым, насколько это возможно умному человеку на 10-м году советской власти.

Круглов, родившись в набожной мещанской семье, часто ездил с бабушкой по старообрядческим скитам северных губерний. Годам к 12 мальчик неплохо разбирался в староверческих толках и согласиях, намереваясь пройти послушание на берегу Белого моря, но тут грянула революция, скиты начали разгонять. Мама от греха подальше уговорила Мишу отложить поездку ""пока не успокоится"", но летели месяцы, и ничего не успокаивалось.