Доктор Барченко (СИ)

Однако въедливый, напичканный идеологией да еще связанный с ""органами"" юноша мешал ему развернуться. Мало того, что Петров приставал с вопросами, пытаясь выяснить, чем же он на самом деле занимается, и ссылок на секретность не принимал. Он старался привлечь к общественной работе, искренне удивляясь, почему ответственный товарищ отказывается. То в народный суд позовет дело муллы, обвиненного в мошенничестве разбирать, а всем ясно, для чего эти показательные процессы устраиваются, то лекции по астрономии прочесть попросит для сотрудников газеты.

Тихонечко, вроде б невзначай, заведет разговор об астрологии, не составляет ли Таамил Кондиайнен звездные карты по дате рождения? Ассистент намек понял, уклончиво объяснил, что отрицать астрологию сейчас модно, но без нее не было бы астрономии."

"- Может, вы еще и алхимик?! - ехидно спросил комкор Петров.

Наконец Барченко отправил ответную телеграмму и Кондиайнен пошел встречать его на станцию, с ходу рассказывая все, что произошло за полгода, не забыв упомянуть и пропавших дервишей.

- Весело же вы тут зимовали без меня! - удивился Барченко, уже успели врага нажить!

- Без врагов скучно.

- Неужели не понимаешь, Тамка, что наступают времена большой крови, и услужливые мальчишки вроде этого Петрова могут стереть нас в костную муку?! Зачем ты его дразнишь, астрологию с алхимией оправдываешь? Кивать надобно, кивать, и повторять как мантру, четко, ясно: да здравствует диалектический материализм, ныне, и присно вовеки веков! Только ""аминь"" в конце не надо.

Кондиайнен изумленно смотрел на своего гуру, пытаясь понять, говорит он серьезно или шутит.

- Ну, хватит, угощай меня засахаренными дынями - вдруг улыбнулся Барченко новой, болезненной улыбкой. В нем проступало нечто беспомощное. Маги тоже теряют квалификацию...

Разговор в домике, полном татарских древностей - ковров, узкогорлых сосудов, чеканных блюд и подушек - затянулся до вечера.

В Крыму Юарченко ждало одно необычное знакомство - с Али, последним дервишем ордена Саадия.

До того Барченко навещал сосланного в Кострому шейха Саади, и тот просил его проведать своих учеников, если они остались.

Для Али узнать, что его учитель оказался на далеком Севере, получить его письма - было все равно что найти спустя десятилетия единственного живого родственника. Дервиш считал шейха расстрелянным, и долго не верил, что его только сослали. Хотя... Человек, посвятивший себя служению Возлюбленному , и без ссылки несвободен.