Доктор Барченко (СИ)

- Мобилизация! Война! Большая европейская - а может, и не только европейская война! Только не сейчас! - закричал он, только не сейчас! Кому станет нужен мой археоптерикс и моя Гиперборея?!

11. Археоптерикс, Лемберг и этрог.

- Добровольцем я не пойду - решил Барченко.

Но государство рассудило по-своему. Воскресным утром, когда все отдыхают, в дверь василеостровской квартиры раздался деликатный стук. Стучали не сильно, костяшками нежной девичьей ладошки. Барченко ни капельки не насторожился: повестки обычно разносили суровые военные, они стучали грубо, громко, настойчиво.

- Это из немецкой прачечной, наверное, счет за скатерти, подумал Александр, неужели уже постирали? Быстро, однако же, немцы работают!

Он открыл. На пороге стояла девушка, действительно похожая - и внешне, и одеждой - на работницу немецкой прачечной. Миниатюрная блондинка в светлой косынке, темно-сером платье, переднике с вышитыми латиницей инициалами A. S. В руках - картонная папка, завязанная на красные, добротные тесемки.

"

"- Господин Барченко А.В.? Пожалуйста, распишитесь здесь - девушка подала лист и самопишущее перо.

Но это оказался вовсе не счет за стирку и глажку скатертей голландского полотна. Александр подписал свое согласие воевать.

- Завтра в 8 утра в мобилизационный пункт - сказала она, не поднимая глаз.

Его, хитрого, прозорливого хироманта, друга фокусников, факиров и чревовещателей, исследователя паранормальных явлений, эксперта по общению с загробным миром - обманули, словно деревенского простачка, мигом и без затей.

Только когда девушка незаметно ушла, оставив стоять потрясенного добровольца с выпученными глазами, Барченко понял, в чем его ошибка. Работницы близлежащей немецкой прачечной носили униформу немного другого цвета и покроя, но он по близорукости не придал тому никакого внимания. Цвет маренго! Вспомнил! А эта в сером платье.

И зачем он открыл дверь?

Надо было запищать детским голоском: мама и папа ушли к обедне, я один дома, приходите потом (этому научил его знакомый мастер имитации, певший в балагане разными голосами), в тот же день тайно сменить квартиру, перебраться куда-нибудь подальше.

Настала пора, когда былые космополиты, забыв про ""всечеловеческое"", истерически кричали ""бей немчуру!"". Антивоенные писатели кропали военные рассказы, а былые антропософы и розенкрейцеры получали георгиевские кресты за сотни лично убитых ими врагов.