На столике рядом с бассейном он заметил большую хромированную шестеренку, служившую декоративной пепельницей, и взял ее. Вытянув до отказа руку, он тщательно примерился и разжал пальцы – прямо против металлической лестницы. Пепельница с плеском ушла под воду и ударила Римо по затылку.
Римо, как ужаленный, крутанулся в воде, увидел железную штуковину, подобрал ее и вынырнул на поверхность.
Как только голова его показалась над водой, он закричал:
– Черт возьми, Чиун, мне же больно!
– Ты как тот осел из пословицы.
Работаешь хорошо, но сначала нужно, чтобы ты заметил работу.
Римо повис на лестнице, держась за нее правой рукой, и взглянул на часы на левом запястье.
– Ты мне действительно все испортил, – сказал он. – Пять минут двадцать секунд. А я наметил на сегодня пробыть под водой ровно шесть минут.
– Если бы я знал, что доктор Смит послал тебя сюда тренироваться перед олимпийскими играми, я бы не стал тебя беспокоить. Но поскольку, я думаю, у него на уме было совсем другое, я решил известить тебя, что у нас гости.
Римо выпрыгнул из бассейна и переспросил:
– Гости? – Он отбросил металлическую штуковину, и она с резким стуком упала на вымощенный каменной плиткой пол.
– Да, гости, – подтвердил Чиун. – Мне кажется, они представляют криминальные элементы вашей страны.
– Что они хотят от нас?
– Они хотят, чтобы мы отправились убедить мексиканцев продолжать сбор винограда.
– Почему мы? Я же не римский император!
– Видимо, последнее землетрясение и наше прибытие в этот город вызвали какие-то страхи среди мексиканских рабочих.
Они считают нас кем-то вроде богов.
– И что ты думаешь по этому поводу?
– Я думаю, нам следует пойти и рассказать им правду, – ответил Чиун.
– Какую правду?"
"– То, что я всего-навсего старый и хилый слуга-азиат, а ты чемпион по плаванию, тренируешься перед соревнованиями. Посмотрим, что еще нужно от нас этим бандитам.
– Как тебе угодно, папочка, – сказал Римо, кланяясь Чиуну в пояс.
– Оденься, мой уважаемый сын, – произнес Чиун.
Через стеклянную дверь он вошел обратно в столовую, а Римо через другую такую же дверь направился в спальню – вытереться и одеться.
Баруссио взглянул на вернувшегося Чиуна.
– Он согласен, – коротко сказал тот.
Баруссио почувствовал облегчение.
– Мой друг будет счастлив, – произнес он. – Это очень важно для него.
Чиун промолчал.
Спустя две минуты в комнату, мягко ступая, вошел Римо.
