К тому же сомневаюсь, что твоих силенок хватит, чтобы истощить меня до состояния выжатой тряпки.
— А что на счет Лика? Ему ведь тоже нужен фамильяр.
Я переживала за маленького спутника, которого на самом деле начала считать братом, еще сильнее, чем за себя.
— К моему сожалению, с тобой я совпадаю больше, чем с ним.
Все же уколол, вредина усатый.
— Мальчику должны помочь найти фамильяра опытные маги. Я ведь уже рассказывал про волшебный лес.
— Я надеюсь, что ему помогут в Академии. Он так мечтает туда попасть, только…
— Мечтать не вредно, вредно не мечтать.
— Трескать сосиски тоже вредно, — парировала я, но Уголек и бровью не повел.
Времени болтать дальше не было, я вплотную взялась за детишек. Уголек сказал, что своим мурчанием помогает концентрировать магию, чтобы я не расходовала силы попусту. Если нужно было успокоить или облегчить боль маленького пациента, хвостатый усаживался рядом и включал “музыку”. А я заметила, что усталость ощущается гораздо меньше, чем тогда, когда я занималась этим одна.
Те, кто вчера не получил пенициллин, мучились от жара, многим даже прикосновения приносили боль. С трудом мне удалось дать им хотя бы воды. Закрыв дверь в палату, я достала из кармана заветную склянку. Было уже не так страшно, ведь вчерашний опыт завершился удачно. Хотела бы я познакомиться с человеком, который подобно Флемингу открыл этот антибиотик. Нейт Кварл говорил, что это эксцентричный выскочка, но я уверена, что лекарь ошибся на его счет. А если и так, то гениям это простительно.
Я разводила лекарство и поила им детей, надеясь, что все пройдет гладко, и мы никого не потеряем. Ведь после тяжелого течения бывают опасные осложнения. Хорошо, что средство расходовалось очень экономно, и на одного ребенка хватало нескольких крупинок. Дотянуть бы до выздоровления, а потом обязательно поговорю с Кварлом, докажу делом, что моим словам можно верить.
Чтобы создать видимость применения мази, я подцепила немного деревянным шпателем и выбросила в окно. Стыдно обманывать, но что поделать? Раньше вообще любили лечить ртутью, она на самом деле убивала микробов, но чаще убивала самого пациента.
Все хорошо в меру, как говорится. Сколько людей погибло до того, как эту меру определили? А если не помогала ртуть, то… примите, господа, мышьяк или свинец. Ох уж эта суровая средневековая медицина. Нет больного — нет проблемы!
Несколько раз заходили благие сестры, спрашивали, что нужно, отвлекали детей игрушками и помогали менять пеленки.
