Доктора вызывали? (СИ)

Поэтому я села так, чтобы было можно хоть чуть-чуть, но кидать взгляд через перегородки. Я даже вполуха слушала Германа, стараясь не особо зацикливаться на том, что он говорит. Сегодня он был очень разговорчив, рассказывая о себе и своих «требованиях». Надеюсь, я переживу сегодняшний день, а в следующие пять дней у меня будет вполне уважительная причина для отказа — работа!

Слушать о том, что Герман Алексеевич уже не молод, и что ему уже давно пора остепениться, и обзавестись семьей, было утомительно. Надеюсь, он не за «невестой» приехал в наш город! Но потом стало хуже.

Герман чуть ли не прямым текстом заявил, что я идеально вписываюсь в тот образ, который ему необходим.

— Юля, я, как только тебя увидел, то понял — это судьба! Сама судьба привела тебя в наш Центр! Ты это понимаешь?!

Я ничего не понимала. Причем тут я, центр и судьба Германа? Кажется, я прослушала довольно много. А все дело в том, что за соседним столиком расположилась семья. Точнее, я так поняла, няня привела двух ребятишек на обед, и вот-вот должны были подойти их родители.

И няня, стараясь быть убедительной, авторитетно объясняла мелким сорванцам, как нужно себя вести. Но это мало помогало. Мальчик и девочка, очень похожие между собой, жили в своем мире, куда никакие наставления не долетали. И вот там было намного интереснее, чем….

— Я не хотел тебя напугать вчера. У меня самые серьезные намерения! И я смогу тебе это доказать!

— Зачем? — невольно сорвалось с языка. Я отвела взгляд от сорванцов, которые, судя по нотациям няни, перепутали столовые приборы, испытывая тем самым терпение няни на прочность.

— Юля, я хочу, чтобы мы вернулись в Москву вместе.

— Герман, не хочу показаться невежливой, но может все-таки нужно хотя бы мое согласие?

— О! Ты согласишься! Я в этом уверен!

И тут в Германа прилетел шарик из бумажной салфетки. Девочка кинула ее братику, а тот хотел отбить ложкой, но не рассчитал силу удара; и салфетка угодила прямо в голову московского профессора.

Я с трудом сдержалась, чтобы не хихикнуть. Няня подскочила и бросилась «спасать» Германа Алексеевича. Я чуть не показала мальчику большой палец, что удар был хорош, пока Герман Алексеевич отвлекся на заботу няни. Знаю, что неправильно! Но ничего не могла с собой поделать. После многочисленных извинений няни, Герман еще долго возмущался о «невоспитанности» современных детей.

— Но это, же дети! — я попыталась разрядить обстановку, но Герман еле сдерживался.