Доктора вызывали? (СИ)

Не знаю, что его так разозлило? Ведь можно все было перевести в шутку! Дима бы так и сделал…. Ну вот опять! Я опять сравнила с Димой! Неужели я теперь всех буду сравнивать с ним?

Я посмотрела в сторону детей. Они притихли. Сидели спокойно и изредка бросали в нашу сторону взгляды.

— Герман, а вы любите детей? — спросила я, опять перейдя на "вы".

— Что? Конечно, люблю! — прозвучал ответ. Только мне показалось, что он совсем неискренний. И мои опасения подтвердились. Потому что, когда мы собрались уходить, нам было нужно пройти мимо «островка» няни с детьми.

Их родители так и не появились. И тут мальчик, что-то выкрикнул и резко встал с места. Но так как в его руке был стакан с соком, то дернув рукой, он пролил сок на проходящего мимо Германа. Честно говоря, я не видела, как это произошло. Но мне было ужасно стыдно за взрослого человека, который не сдержался, и отчитал и няню, и мальчика.

Герману пришлось возвращаться в номер, чтобы переодеться. Я осталась ждать его на улице.

Отменить поход в театр Герман не захотел. Заявив, что ничто не помешает ему посмотреть местный спектакль.

Когда Герман ушел, я вздохнула свободно. А ведь не столь нужна мне эта высокооплачиваемая работа, если она превращает людей в таких бездушных, злых недолюдей. Ведь в своем Центре Орехов был совсем другим.

Я постаралась выкинуть из головы эти мысли. Мой взор привлекла девочка, рисующая цветными мелками на асфальте. Ведь не так давно и мы с Алёной тоже рисовали.

Я улыбнулась, вспомнив об этом. Как она тоже шалила и капризничала. Но все равно была такой милой! Я подошла ближе, чтобы посмотреть, что же нарисовала девочка, и обомлела. На асфальте были нарисованы Дюймовочка и Принц. Мне показалось, что я медленно схожу с ума. Ведь таких совпадений не бывает!

Но тут меня окликнул Герман Алексеевич, а я была не в силах сдвинуться с места.

— Юля! — возмущенно воскликнул Герман Алексеевич, подходя ближе.

Я перевела на него взгляд, и не понимала, откуда он вообще свалился на мою голову! Ведь разница кто я, и кто — он, была колоссальной! Я никогда не впишусь в его «требования»! И мир, в котором он живет, никогда не станет для меня привычным! В его мире нет места шалостям детей, рисункам на асфальте, поеданием еды руками! Мне захотелось бежать.

Бежать, как можно дальше и быстрее!

— Извини… те, — произнесла я онемевшими губами.

— Ты идешь? — нетерпеливо бросил Герман Алексеевич.