Долг чести. Возьму тебя в жены

Равиль Сананович сидел за массивным письменным столом и лениво потягивал виски из бокала. Он был расслаблен, но я точно знал, что это всё наигранно. Этот хитрый гад поймал меня на свой крючок. Мне даже любопытно стало, что он предложит. На моём лице ни единой эмоции. Я подошёл к столу, сел напротив, взял ещё один бокал и плеснул в него янтарной жидкости.

Он молчал. Думал, что может поймать меня на эти психологические штучки. Я уже взял себя в руки. Первая реакция была слишком яркой, нужно было контролировать себя лучше.

Я никогда не срывался. Но одно упоминание Зарины, и мне крышу сносит.

— Скажи, Амирхан, что значит для тебя семья? — спросил старик, рассматривая алкоголь в стакане.

Я достал сигареты из кармана и закурил. Разглядывал его сквозь сигаретный дым.

— Тебе дать определение из учебника?

— Не дерзи мне, мальчишка.

— Называй свою цену, Равиль, и хватит играть в игры. У меня нет ни времени, ни желания.

Старик молчал, думал о чём-то своем.

— Мы приходим в этот мир голыми и уходим такими же.

Всё, чего добились в мирской жизни, там нам не зачтут, — показал ладонью наверх.

Я криво ухмыльнулся.

— А ты собираешься попасть в рай? Боюсь, что для нас давно уготовано место в аду.

— Я верю, что можно вымолить прощение… Да, я делал вещи, о которых даже самому страшно вспоминать. Убивал, грабил, насиловал. Время было такое — или ты, или тебя. Сам знаешь, нельзя прогибаться. Вот я и не прогибался. Брал всё, что считал своим. Вся моя империя построена вот этими руками.

А когда меня не станет, я боюсь, что не станет и моего наследия. Мои сыновья… Они слишком юные и не подготовлены к жизни. Они не знают, что значит убивать за кусок хлеба. Росли на всём готовом.

— Ты хочешь, чтобы я тебе посочувствовал? Или обсудить методы воспитания? — спросил с раздражением.

Я вообще не понимаю для чего он начал этот бессмысленный разговор? Потянуло вспоминать прошлое? Я, бл*ть, похож на жилетку?

Старик залпом допил виски. И кивнул мне на сигареты, я ему передал.

Он взял одну, повертел в руках, а затем затянулся.

— Мне осталось недолго. Год, два, десять, кто знает? Но я уже переживаю о своём наследии. Я дам добро на убийство Карима и не буду ставить палки в колёса.

— По большому счёту, мне не нужно твоё одобрение, чтобы убить Карима. Я и мои братья имеют полное право убить его. Но из уважения к тебе мы приехали лично об этом сообщить.

— Это так не работает, Амирхан, и ты это знаешь.