Долг оплачен

Первого и единственного переплелись с горьким ароматом медикаментов.

Волосы с сатира стали опадать, пока он не остался лысым. На лице трёхдневная щетина. Под глазами тёмные круги. Губы мягкие потрескались.

Он плакал.

— Вернись ко мне, девочка, — голос срывался. — Я тебя очень прошу, вернись. Я всё для тебя сделаю. Очень прошу, не оставляй меня.

Он протянул ко мне руку. И я потрогала её, ощутив человеческое тепло. Но как только попробовала сжать его пальцы, ощутила страшную боль во всём теле. Поэтому одёрнула руку, испуганно посмотрев на него.

— Эмили, я так сильно люблю тебя, — простонал сатир. — Что если ты не вернёшься? Я тоже уйду. Если не заболею и умру, то в монастырь.

— Тебе нельзя в монастырь! — возмутилась я. — Ты языческое существо, тебя не пустят!

— Я знаю, тяжело и больно, — продолжал говорить он, и слёзы сделали его глаза ядовито-зелёными. — Но ради меня, ради нашей любви. Умоляю, вернись. Знаешь, — он опустил голову, продолжая тянуть ко мне руку. — Я купил тебе флейту и машину сегодня.

Глупость, но это самовнушение, что ты вернёшься и будет, как прежде. Борись, ты у меня борец, ты такая сильная, что нам всем поучиться у тебя. Я жду тебя, Эмили. И буду ждать вечно.

У меня перехватило дыхание. Я вдруг поняла, что происходит. Не самоубийство даёт человеку шанс выбрать между жизнью и смертью. Когда человек кончает жизнь самоубийством, он ещё живой — мёртв. А вот я зависла в пространстве. И любое моё желание будет исполнено. Если не ухвачусь за сатира, уйду в этот лес навсегда.

Если решусь…"

"Я схватила его за руку. Резко, решительно.

Тело пробила адская боль. Но я даже звука издать не смогла, потому что сил не было. Болело всё. Я не чувствовала опоры, меня кружило, уродовало и калечило моё же состояние. Разрывало в клочья плоть. Терзало и мучило.

__

— Сестра! — слышу я голос мужа.

Ради него я обрекла себя на такое! Это что-то невыносимое. Моё состояние адское. И я горю в огне живьём.

Сколько это состояние продолжается, я не понимаю. Оно длится бесконечно.

Потом сон.

Проваливаюсь в пустую холодную яму, откуда мерзкие щупальца боли меня выуживают, возвращают назад.

Яркий свет. Операция. Головокружение.

Отвратительное пиканье приборов, глубокая депрессия. Какие-то трубки в носу и во рту.

Ради тебя!

Ради нашей любви!

Мне не нужны твои подарки! Я не хочу флейту, я никогда не сяду в машину! Зачем мне всё это, когда я знаю о горе целой семьи. Если ты меня любишь, сделай так, чтобы родного дядьку Влада выпустили из тюрьмы.