С того момента, как он узнал, что Стас его родной отец, он представлял себе, что для кого-то он являлся идеальным отцом, как со своим сыном он играл в футбол, как они ходили на рыбалку, что у них свои мужские секреты, и это чувство какой-то детской обиды жгло душу, не смотря на то, что у него самого был прекрасный отец в лице Кости. И что сейчас видел Дима? Потерянного, сломленного, несчастного парня, который в свои двадцать семь лет просто боится отца. И где-то в глубине души, ему стало жаль его, того парня, которого вчера он еще и знать не знал.
В своих раздумьях Дима дошел до кабинета Хмельницкого. Он заглянул в кабинет и сказал Гаврилову, что Илья пришел в себя.
Отец вошел в палату к Илье тихо и спокойно. Илья смотрел в сторону.
- Привет, - сказал отец.
- Привет, - не поворачивая голову, ответил Илья.
- Как ты?
- Как мешок с костями, - Илья все так же боялся посмотреть на отца."
"Гаврилов - старший тяжело выдохнул и, взяв стул, сел рядом с сыном, он не знал что сказать. Ругать бесполезно, так же как и читать нотации.
Жалеть глупо. Стас просто сидел молча.
- Ну, говори, говори, что был прав по поводу Яны, что я наивный придурок, что я позорю тебя, что ты не думал, что твой сын станет таким ничтожным, говори, что я никчемный мажор, что алкоголик, - прервал тишину сам Илья.
- Я не хочу этого говорить. Я хочу попросить у тебя прощения, - поджал губы Стас, продумывая, как лучше выразить то, что он хочет сказать.
- За что? – усмехнулся Илья.
- За то, что оказался не таким отцом, каким должен был быть.
Я не интересовался тем, что тебе интересно, какие у тебя увлечения, я никогда не хвалил тебя, не гордился.
- А что, было чем гордиться? – спросил Илья, прекрасно понимая, что нечем.
- Было. Мне постоянно говорили, когда ты учился в Англии, что у тебя нестандартное аналитическое мышление, что ты умеешь вести за собой, что ты очень эрудирован и быстро оцениваешь ситуацию. А мне казалось, что это же самой собой разумеющееся, ты же мой сын! И тем обиднее мне было, когда я понял, что ты не собираешься применять все свои способности на благо нашей компании.
Меня страшно это взбесило. Я видимо забыл, что ты тоже Гаврилов, а значит, тебя нельзя заставить плясать под чужую дудку. Я же сам был таким, я делал вид, что принимал правила игры, а сам затаившись ждал момента, когда покажу, чья эта игра на самом деле. А ты даже ждать не стал. Твоя жизнь – твои правила. А мне так хотелось подогнать тебя под какой-то шаблон.
