Вы такая красивая, хрупкая, внешне создается ощущение, что вы особа голубых кровей, и тут же на контрасте эти сумки тяжалющие, пироги… Такая вы вся домашняя, уютная, что ли, не знаю, даже как сказать. Я таких не встречал.
- Ой, да ладно тебе, Илья. У нас полстраны таких женщин, которые на шпильках из магазина тащат сумки. Они же готовят завтраки, обеды, ужины, водят детей в детский сад, делают со старшими уроки, моют, стирают, убирают, каждый день ходят на работу, и порой при этом зарабатывают не меньше, а то и больше своих мужей, - говорила Ольга, а Илья смотрел на нее большими глазами.
- Что-то я видимо не там бывал, - пожал он плечами.
- Видимо, - улыбнулась Ольга.
- Я бы хотел такую жену: умную, красивую, заботливую, с пирогами, - размечтался вслух Илья.
- Ой, да будет еще, какие твои годы. У Димки тоже никого нет.
- А у Даши? – как бы, между прочим, спросил Илья, а у самого уже заколотилось сердце в ожидании ответа.
- Как я поняла, она недавно познакомилась с одним артистом, ну, я посмотрела в интернете, ничего такой, - усмехнулась Ольга, явно одобряя выбор дочери, - Посмотрим, что получится у них.
- Да, хорошо, чтобы все получилось, - сказал вслух Илья, но сам несколько напрягся, и в душе как-то заскребло.
Ольга пробыла с Ильей два дня, пока ему не стало намного лучше. Илья впервые за последние лет двадцать ощутил такую заботу и участие, впервые, почувствовал себя нужным, частью семьи. Раньше понятие семья для Ильи значило не больше, чем кровное родство, разрозненных, самостоятельных единиц.
Сейчас же семья виделась ему как единый организм, живущий на основе сплоченности и заботы каждого о каждом. И люди, которые еще полгода назад были ему незнакомы, вдруг стали настолько родными и близкими, что он не понимал, как раньше их не существовало в его жизни. Отношения с отцом в корне изменились. Да и сами они с отцом, оба изменились. Наконец-то они услышали друг друга, старались понять, пойти на компромисс, впервые.
Илье казалось, что даже воздух вокруг стал другим, каким-то живым что ли. И все это ему безумно нравилось.
Только сейчас он понимал, насколько пусты были его отношения и с Кристиной, и с Яной, оставаясь чем-то внешним, показным, и не удивительно, что в один миг все лопалось, как мыльный пузырь. Он не дарил им своего тепла, не открывал душу, и они ничего, кроме секса, ему не давали. Смех, улыбки, веселье, все словно напоказ. А счастья напоказ не бывает.
