Веселье, тусовки, курорты, это еще далеко не счастье, это просто демонстрация красивой, беззаботной жизни. И никто за блестящей картинкой не видит, что у тебя огромная дыра внутри. Илья всегда знал, что людям, окружающим его, совершенно не интересно, что он чувствует, о чем думает, о чем мечтает, но, пожалуй, только сейчас, он признался себе в том, что и его совершенно не интересовало что внутри у них."
"Илья ловил себя на мысли, что даже когда мама была жива, он не видел примера той семьи, какой она должна быть.
Отец находился постоянно на работе, мама занималась собой, бабушки и дедушки приезжали лишь на праздничные ужины, пропитанные лицемерием и натужными улыбками. Илья всегда в душе винил отца в том, что он уделял очень мало времени ему и маме, не вникая в их интересы, но только сейчас осознал, что и мама совершенно не интересовалась жизнью отца, и сам он, никогда не думал о том, что у отца тоже есть чувства, желания, мысли. Ему всегда казалось, что отец это бездушная машина, заточенная на бизнес, такая скола без чувств, страхов, опасений.
И только благодаря Ольге, он увидел отца другим. Чутким, заботливым, нежным. Теперь он, отец, звонил ему и говорил, чтобы он теплее оделся, когда поедет в Нефтеюганск! Да когда такое было?! Никогда! И даже сейчас, находясь в Нидерландах, где все расписано по минутам, он находил время позвонить сыну. Илья просто не узнавал отца, и ему становилось безумно стыдно за то, как он играл на его нервах долгие годы.
Сейчас Илья, который раньше практически каждый свой вечер и ночь проводил в клубе, все чаще оставался дома и изучал документы и не потому, что так хотел отец, а потому что сейчас это стало интересно и ему.
Только сейчас, Илья признавался сам себе в том, что прожигал жизнь, прожигал ее впустую долгие годы, и есть что-то куда интереснее блестящих вечеринок и глянцевых красавиц.
Уже несколько месяцев ему не давали покоя мысли о Даше, которая так же прекрасна, как и неприступна. Каждый раз, когда они виделись, хотя это происходило всего несколько раз за это время, она смотрела на него все с тем же призрением, как в ту ночь, когда уходила.
Это задевали и бесило. Так хотелось доказать, что она не права, что он уже не тот, кого она знала два года назад, но в этих попытках, он лишь все усугублял. Илья сам не понимал, что происходило с ним, и кто нажимал на рычаги, но в присутствии Даши на его лице неизменно появлялась наглая усмешка, и он нес несусветную пошлятину.
