Долгие раздумья

Феликс рассмеялся и подступил к Дикси еще ближе. Она поняла, что ее дерзости развлекают его, но и только. А она… О, как хотела бы она испепелить его взглядом, превратить в камень! Или в жабу. И бросить в пруд. А еще лучше пусть убирается ко всем чертям, среди которых ему самое место!

— А раньше я не замечал пламени твоих невероятных глаз.

Феликс усмехнулся, будто прочитав ее мысли.

Не замечал? Я действительно произвела на него такое впечатление или он затеял со мной какую-то дьявольскую игру? Господи, да он просто пошло флиртует со мной! — догадалась Дикси.

Нет, разумеется, ее не мучили сомнения относительно внешности. Она давно поняла, что пышные платья с воланами, оборками, да вообще платья — ей не идут, они полнят ее, старят. Дикси не носила юбок в складку, раз и навсегда выбрав стильную обтекающую и облегающую фигуру одежду. И траур ей тоже был к лицу, подчеркивал тонкую талию и крутые бедра.

Дикси легко справлялась с буйной живой силой своих черных волос, идеально дополняющих и смуглую оливковую кожу, и темные глаза.

Единственным недостатком, который находила в себе Дикси, был чуть длинноватый нос. Но однажды, увидев в музее на полотне одного великого итальянца почти точный свой портрет, она смирилась и с носом, который, кстати, на самом деле был идеальной формы. Как и крупный припухлый яркий рот.

За последние два года лицо немного округлилось и теперь пребывало в окончательной гармонии со всем обликом Дикси.

Словом, сейчас у нее было больше оснований считать себя красавицей, чем у ее старших сестер, обладательниц заурядно-сладкой внешности блондинистых фотомоделей, которых пруд пруди.

Страшно подумать, ведь в юности Дикси с отчаяния попыталась даже перекрасить волосы, осветлить. Полное фиаско! Кукушонок остался кукушонком в гнезде беленьких птенчиков.

— Я и не сомневаюсь, что ты не нуждаешься в чьем-либо одобрении.

И уж тем более в моем, — вырвал Дикси из воспоминаний голос Феликса. — Однако в этом доме каждый, в ком еще не остыла кровь, одобрил бы тебя!

Дикси уперлась взглядом себе под ноги и ускорила шаг, закипая от злости. Она и без Феликса знала, что от ее пышной фигуры мужчины сходили с ума. Мужчины всегда смотрят на формы женщины, на ее стати, словно оценивают лошадей. Феликс не исключение.