Долгие раздумья

Слава Богу, до них не долетел диалог матери и сына, но и увиденного вполне достаточно, чтобы сделать вывод: не все спокойно в семье Дебнем.

Дикси могла видеть, слышать, даже думать. Но тело не слушалось ее. Она словно окаменела снаружи и замерзла внутри.

— Дикси! — позвал Феликс и осекся. Она подняла на него глаза и медленно принялась разглядывать черты такого, как прежде ей казалось, знакомого лица. Глаза. Те же глаза, что и у Максимилиана, что и у ее сестер. Подбородок. Теперь Дикси знала, почему в присутствии Феликса имя Максимилиана слетало у нее с языка чаще, чем ей бы хотелось.

— Дикси! — снова позвал он, напряженно вглядываясь в ее лицо.

Она сидела очень прямо, высоко вскинув голову.

Слишком много боли вокруг. Слишком много. Слишком. Но, если сидеть вот так, тихонечко, если замереть и не смотреть никому в глаза, если собраться и сконцентрироваться, можно ведь не пустить боль внутрь. Ничего не пустить в сознание. Даже голос Феликса. Если сконцентрироваться.

Дикси делала так в детстве за столом отца. Не настоящего отца. Отца Феликса.

Смешно: мать хотела родить Максимилиану мальчика! — думала Дикси. А в этом и нужды не было. Потому что мальчик уже родился. Родился маленький Феликс. Голубоглазый, как отец. Настоящий отец. Отец Феликса. Максимилиан — отец Феликса, не мой отец. Не настоящий отец… А должен был родиться мальчик. А родилась я. Меня никто не любил, потому что я родилась девочкой. А Феликс был мальчиком.

Скажи Феликс Максимилиану, что он его сын… Зачем жениться на кукушонке из гнезда Харленд? Ему и так все полагается по закону… Незаконному сыну…

Бриллиант на пальце вспыхивал отраженным светом. Наблюдая, как сыплются с пальца искры, Дикси рассеянно думала: это обручальное кольцо. Первое, что подарил мне Феликс. Он мог жениться только на мне. И больше ни на ком…

Невеста по его выбору… Что может быть ужаснее такой лжи? Я же оказалась его единственным шансом! Феликс получил все, что хотел…

И любовь ни при чем…

Феликс больно сжал ее руку, пытаясь вывести Дикси из сомнамбулического состояния.

— Поехали домой, Дикси!

Домой так домой, равнодушно подумала Дикси. Пусть уводит это тело, этот инкубатор для вызревания его планов. Пусть ведет домой, пусть заботливо укладывает в постель…

Мир для Дикси в одночасье рухнул, свет померк. Она вновь была одинока, как в детстве.