От их голосов в зале гул, но этот гул затмевает голос Артура Страйка, который, увидев нас с Марком, ударяет здоровенной ладонью по столу и басит:
— Офигеть! Вы сделали мой день! Это просто нечто! Вы типа вместе? Охренеть…
На его лице удивление, как и у всех сидящих за двумя соединенными столами людей. Куча знакомых мне лиц, с которыми виделись буквально несколько дней назад на даче Капустина.
— Как видишь… — Марк впечатывает свою ладонь в лапу Артура, и они сцепляют их в замок, после чего хлопают друг друга по спине.
— Привет, Розенбаум… — Страйк осторожно обхватывает рукой мои плечи, прижимая к широкой груди. — Давно не виделись! — низко смеется.
— Привет, папаша… — бормочу в его толстовку.
— Кроме шуток, вы реально вместе? — отстраняется и заглядывает мне в лицо, будто хочет найти в нем ответ на свой вопрос. — Это просто офигенно! — снова ударяет по столу, только на этот раз кулаком.
Рядом с ним беременная блондинка, его жена Оля. Я взмахиваю рукой, здороваясь:
— Привет.
— Добрый вечер, — вежливо присоединяется Зотов.
— Марк, — улыбается ему Оля. — Можно с тобой сфотографироваться? Племянник просил…
— Можно? — бормочет Зотов рядом с моим ухом.
Закусив губу, посылаю ему говорящий взгляд. Взглядом прошу его не юродствовать, ведь я не могу ревновать звезду мирового хоккея к беременной жене его старого приятеля.
На его нахальных губах вспыхивает быстрая улыбка, адресованная мне одной.
Посмотрев на Олю, отвечает:
— Без проблем.
Придерживаясь за край стола, жена Артура аккуратно, стараясь не задеть свой округлый живот, встает с дивана и пихает в руки супруга телефон.
Отхожу на шаг назад, чтобы не мешать Страйку делать фото. Марк размещается рядом с Олей и принимается делать то, что у него превосходно отточено за годы успешной спортивной карьеры — чуть склонив голову к девушке, широко улыбается в камеру.
— И пусть Зотов ладонь к животу приложит, может, пацан родится, — раздается из-за стола голос Зеленого.
— Закрой пасть! — рыкает на него Страйк. — Комик, блядь.
— Да шучу я…
— Ой деби-ил… — тянет Капустин.
Стол взрывается хохотом, и я наконец-то даю выход своим эмоциям по поводу того, что рядом с Данилой сидит моя подруга."
"Сегодня я набирала Капустину два раза, чтобы позвать с собой, и она ни одного раза не взяла трубку. Присутствие здесь Тани для меня такая же неожиданность, как и рука Данилы, лежащая на спинке ее стула.
