Я вернусь домой через три недели, а они… они прилетят ко мне в гости весной. Надеюсь, их документы к тому времени будут готовы, я постараюсь сделать для этого все возможное.
До окончания сезона я не смогу покинуть Канаду, но летние “каникулы” мы проведем вместе, и, скорее всего, они пройдут где-то на берегу океана.
Ближайшие два года моей жизни обещают быть непростыми.
Аглае нужно получить диплом. Это условие, которое она выставила лично мне, и я не в том положении, чтобы его отклонить. Если для нее это важно, я… блядь, я подожду.
Кажется, ожидание — это процесс, с которым мне предстоит познакомиться мучительно близко и убийственно плотно. Познать его во всей красе.
Если это моя карма, я, твою мать, готов, но это не значит, что мне легко.
Глядя на то, как Аглая выставляет на стол “свой” салат, в очередной раз пытаюсь свыкнуться с мыслью, что через три недели мы расстанемся на два гребаных месяца, и во всем этом меня пугают не отношения на расстоянии, а то, что где-то поблизости от нее дышит мудак Власов, а меня нет рядом, но я не сомневаюсь, что он внял моим предупреждениям, ведь этот человек слишком дорожит своим комфортом.
— Народ, внимание! — стучит Таня ножом по бокалу. — У нас тут орешки с предсказаниями…
— О, только не это… — стонет Страйк. — Я еще предыдущие не пережил…
— Не волнуйся, переживешь, — успокаивает она. — Я сама раздам…
Почесав кончик носа, ерзаю по стулу и откашливаюсь в кулак.
Таня бросает на меня нечитаемый взгляд, прежде чем сунуть руку в рождественский мешок.
— У меня пусто! — слышу голос Оли. — Слава Богу! — благодарно вскидывает глаза к потолку.
Она вертит между пальцев пустую бумажку, пока я почесываю подбородок.
— У меня тоже, аллилуйя… — сообщает Артур.
— И у меня… — прикусывает Таня губу. — У тебя что? — спрашивает сидящего рядом Данилу.
— Зеро, — ладонью прибивает к столу свою бумажку. — Все предсказания достались Зотову, вангую…
Слегка нервничая, слежу за тем, как тонкими пальцами Глаша вскрывает свой орех, из которого ей на колени падает кольцо из белого золота с бриллиантом “компромиссного” размера.
— У-у-у… — тянет Данила. — Я включаю камеру…
У Аглаи ошарашенное лицо, к которому подносит кольцо. Рассматривает его молча и без фейерверков, осторожно вертя пальцами.
Выдохнув, встаю со стула.
Все происходящее гораздо волнительнее, чем мне казалось еще вчера.
Чертовски.
Я волнуюсь, не зная, куда деть руки, поэтому опускаю их вдоль тела.
Аглая вскидывает на меня глаза, на ее щеках румянец.
