Все это время Маруся не отлипает от окна, изнывая от желания выскочить скорее наружу. Я выбираюсь из машины первая, не дожидаясь, пока Зотов подаст мне руку.
Натягивая варежки и морозя легкие холодным воздухом, наблюдаю, как Марк помогает Марусе выбраться с заднего сидения.
Даже к этим простым контактам между ними мне нужно привыкнуть. К тому, как сосредоточенно Зотов присматривается к лицу моей дочери и прислушивается к ее тонкому голосу, но по-прежнему боится прикоснуться к ней лишний раз, будто она диковинное создание, белый единорог в его мире.
Мы заходим в парк вместе с потоком людей, и я прошу Марусю взять меня за руку.
— Замерзла? — слышу голос Марка, когда он склоняет голову чуть ближе к моей.
По телу гуляет легкий озноб, я не уверена, что от холода, но, глядя себе под ноги, отвечаю:
— Да…
Я не нахожу смелости смотреть ему в глаза. Его ладонь лежит на моей талии. Максимально учтиво, но я чувствую ее так, будто она наэлектризована. Чувствую и ничего с этим не делаю, позволяя ему быть так близко.
Десять минут спустя ладони греет стакан горячего глинтвейна, и я смотрю на город из кабинки колеса обозрения — с высоты многоэтажного дома, от которой перехватывает дыхание. Это колесо недавно пережило реконструкцию и стало новым аттракционом в городе.
Глаза Маруси мерцают как звездочки. Упершись ладошками в стекло, дочь изумленно рассматривает разноцветные огни под нами. Марк тоже смотрит вниз, когда перевожу на него взгляд.
В последний раз, я каталась на этом колесе, когда моей дочери еще не было на свете… и делала я это с ним, с Зотовым.
Мы целый час провели в старой скрипучей кабинке, и мои губы после той поездки горели до самого утра.
Он помнит. Я знаю, что помнит. Потому что… чувствую нас!
Поймав мой взгляд, которым украдкой за ним наблюдала, Марк кивает на макушку Маруси и спрашивает:
— Она когда-нибудь выключается?
— Да… ночью, — отвечаю ему.
Опустив глаза на свои ботинки, он трет ладонью шею под паркой, а когда снова возвращает на меня взгляд, замечает:
— Она очень на тебя похожа.
Это… черт… забавно…
— Спасибо.
— Мне это кажется потрясающим и идеальным, — чешет он бровь.
Сглотнув, я смотрю на него исподлобья и спрашиваю с вызовом:
— Хочешь детей?
Вопрос меня саму задевает за живое, а Зотов… я не успеваю получить его ответ, ведь, растопырив пальцы на руках, Маруся сообщает:
— У меня будет десять детей! Я поженюсь с Максимом.
