Долгожданный любовник

Но ради любви к Богу, если есть шанс… по любой причине с твоей стороны — месть, любопытство… черт, даже если позволишь мне трахнуть себя всего только раз и больше никогда-никогда снова, а платой за это окажется то, что мне придется вогнать кол себе в сердце? Я приму это условие. Я приму это… и все то, что ты мне предложишь.

Он потянулся к Блэю в третий раз, обняв дрожащей рукой ногу Блэя. Поглаживая. Умоляя.

— И не важно, во что мне это обойдется…

Стоя над Куином, Блэй едва осознавал, что творилось вокруг: ощущение рук Куина на внутренней стороне бедра, трение подола халата о голень, сгустившийся в воздухе запах секса.

Он всю свою жизнь мечтал именно об этом… или, по крайней мере, с тех пор, как прошел через изменение и начал испытывать хоть какое-то сексуальное влечение. Этот момент стал кульминацией бесчисленных фантазий, и вот его тайное желание, наконец, предстало перед ним.

И ситуация была реальной: в разноцветных глазах Куина не было и тени сомнения. Парень говорил не только от всего сердца; он был в мире со своей уязвимостью.

На мгновение Блэй закрыл глаза. Покорность и Куин — немыслимое сочетание. Он никогда не сдается: ни в принципах, ни в бою, ни в своем сердце. С другой стороны, столь резкое изменение можно понять. Встреча лицом к лицу со смертью объясняет это его следование-за-Иисусом…

Проблема в том, что у Блэя складывалось ощущение, что это изменение не надолго. Несомненно, что «откровение» связано с полетом на самолете, но как и жертва сердечного приступа, севшая на специальную бессолевую диету, он не продержится долго.

Куин тот, кто он есть. И вскоре, когда его шоковое состояние ослабит хватку — возможно, этой же ночью, на следующей неделе, а может и через месяц — парень вернется к своей закрытости, сдержанности и отчужденности.

Приняв решение, Блэй открыл глаза и наклонился вниз. Когда их лица сблизились, Куин приоткрыл рот, закусил зубами полную, нижнюю губу, и словно уже смаковал вкус желаемого, облизнулся.

Бля-я. Боец был невероятно прекрасен. На его мощную обнаженную грудь лился свет от лампы, кожа блестела от возбуждения, пирсингованные соски приподнимались и опадали в такт биения сердца.

Блэй провел рукой по крепким мышцам руки, что соединяла их: от мощного плеча, до бугристого бицепса и трицепса.

Убрал ладонь Куина со своего бедра.

Куин стал белым, как смерть.