Долгожданный любовник

Опять же, когда человек впервые, и особенно впервые, оказывается с тем, кто ему важнее всего, такое случается. Ад вырывается на свободу…

Это был лучший секс в его жизни, первый подходящий после долгой череды даже и близко ни с ним не стоящих. Дело в том, что в конце концов, он хотел, чтобы Блэй это знал, и подыскивал слова облачая их в прикосновения, тем самым прокладывая пусть к признанию.

Однако, как оказалось, парень не желал подобной близости.

Что привело к новому, еще более сильному сожалению.

Секс из мести не имел ничего общего с привязанностью.

Ощущение пустоты вернулось в десяти, нет, стократном объеме.

Неспособный противостоять чувствам, он вскочил на ноги и был вынужден выругаться. Заметное напряжение в пояснице имело полное отношение к горе-полету, и абсолютное к пневматике, на которую он потратил последний час… или больше, занимаясь ей везде, где только пришлось.

Направляясь в ванную, он не стал зажигать свет, его было более чем предостаточно благодаря лившемуся свету из спальни.

Пытаясь прервать этот отнюдь не здоровый поток мыслей, он вошел в стеклянную кабинку и потянулся к мылу.

«У Блэя есть отношения», снова и снова твердил он себе, как мантру.

«Секс, что был у них только что, не имел ничего общего с эмоциональной привязанностью».

И в этот момент пустоты его собственное прошлое нанесло по нему удар.

Словно сама судьба вернула ему то, что он заслужил.

Пока он мылся, мыло не было и наполовину таким мягким как кожа Блэя, и на четверть не пахло также приятно. Вода не была так же горяча, как кровь бойца и шампунь не благоухал также. Ничего даже близко стоящего.

Подставив лицо под струи воды и открыв рот, он обнаружил, что молится о том, чтобы Сакстон снова сбился с пути, хотя надеяться на это и было дерьмово.

Проблема в том, что у него было стойкое ощущение, что Блэй придет к нему снова лишь при очередном проявлении неверности.

Закрыв глаза, он вернулся к тому моменту, когда в конце поцеловал Блэя… действительно, по настоящему поцеловал, их рты нежно растворялись в тишине после шторма. Переписывая в голове события, его не оттолкнули к границам, которые он же сам и создал. Нет, в его воображении, все кончилось так, как и должно было быть, он погладил лицо Блэя и включил свет, чтобы они могли взглянуть друг другу в глаза.