Долгожданный любовник

«Ай, это же просо смешно. Не собирается же он здесь стоять столбом, как неодушевленный предмет».

Повернувшись к боковой стене, он наклонился к антикварному зеркалу, высившемуся в полный рост у самой двери. Все так и было задумано — некое ненавязчивое проявление чуткости и внимания. И полное соответствие необходимости аристократии прекрасно выглядеть. Очень удобно — так посетители могут проверить, все ли в порядке с их шевелюрой или нарядом, пока дворецкий принимает их пальто и шляпы.

Всем своим видом он напоминал вора-домушника, готового перевернуть здесь все вверх дном в поисках фамильного серебра, ювелирных побрякушек и портативной электроники.

Все дело было в его глазах.

Один — голубой, другой — зеленый.

Глимера не терпела изъянов. Ни в фарфоровых изделиях, ни в розовых садах. Ни в обоях, ни в коврах, ни в столешницах. Ни в шелке их нижнего белья, ни в шерстяных блейзерах, ни в шифоновых платьях.

— Сын мой, как самочувствие? — осведомился отец с заминкой.

— Сильная усталость, сэр, — послышался глубокий голос.

По спине Куина побежали мурашки. Этот голос совсем не походил на голос брата: слишком басистый, слишком мужской.

«Срань Господня. Парень прошел изменение».

Теперь ботинки Куина, будто кем-то запрограммированные, понесли его вперед, пока в его поле зрения не оказалась столовая. Отец, сидящий на своем месте во главе стола. «Так, есть галочка». Мать — в противоположном конце стола напротив ведущей на кухню двери с раздвижными створками. «Еще одна галочка». А так же, с голодным видом сосредоточенная на поглаживании золотого ободка по краю своей тарелки — наша сестрица.

Сидящий спиной к Куину мужчина не вписывался в привычную картину.

Лукас был вдвое больше, чем тогда, когда Куин видел его в последний раз, как раз перед тем, как ему сказали собирать свои манатки и валить к Блэю.

«Опрокинул ли его братишка какую цыпочку? Кого они использовали для кормления…»

Его отец, никогда не проявлявший никаких эмоций, неуклюже положил руку на предплечье Лукаса:

— Мы так гордимся тобой.

— Да, — закудахтала мать Куина. — Просто великолепно. Соланж, разве твой брат не великолепен?

— У меня для тебя кое-что есть, — продолжил Лостронг. Мужчина сунул руку во внутренний карман пальто и вытащил черную бархатную коробочку, размером с бейсбольный мяч.

Мать Куина промокнула скатившуюся на щеку слезу.

— Это для тебя, мой драгоценный сын.

Куин даже из холла увидал, как сверкнуло золото.