Долгожданный любовник

— Нет, я имел в виду, в глазах с'Хисби. С их точки зрения меньшего девственника и быть не может. — Хотя, все же он не опустился до уровня животных с фермы. — И куда хуже? Они все англичанки, к тому же, в большинстве, люди. Это должно их взбесить. А если точнее, королевскую дочку.

Когда АйЭм нахмурился, словно такая возможность не приходила ему в голову, в Трезе затеплился лучик надежды.

— Не знаю, — последовал ответ. — Может и сработает… но ты все равно надул Ее Величество и лишил того, что ей нужно и чего она хочет.

Если они сочтут тебя опороченным, то возможно попросту решат в наказание тебя убить.

Да все что угодно. Сперва им придется справиться с ним.

Во вспышке гнева Трез опустил голову и грозно глянул из под бровей.

— В таком случае, им придется сразиться со мной. И, уверяю, для них это ничем хорошим не кончится.

А в особняке Братства королева вошла в двери кабинета Рофа и тот сразу понял, что она расстроена. Соблазнительный запах Бет был подернут резким, с кислинкой, послевкусием: беспокойство.

Хотя он и не мог видеть, воспоминания обеспечили его воображаемой картинкой того, как она пересекает обюссонский ковер: ее длинные атлетические ноги движутся грациозно, темные волосы рассыпались по плечам, на красивом лице тень беспокойства.

Естественно, связанный мужчина в нем хотел поймать и прикончить того, кто расстроил ее.

— Привет, Джордж, — поздоровалась она с псом. Судя по «бум-бум-бум» на полу, ретриверу первому перепала ее частичка любви.

А затем пришла очередь и хозяина.

Бет сразу забралась к Рофу на колени, она практически ничего не весила, ее тело было такое теплое и живое, когда он обернул вокруг нее руки и сначала с обеих сторон поцеловал шею, а затем губы.

— Господи, — прорычал он, ощущая напряженность ее тела, — ты действительно расстроена. Какого хрена происходит?

Проклятье, она дрожала. Его королева почти вся тряслась.

— Ты же знаешь о Лэйле, — хрипло произнесла она.

— Да. Фьюри мне рассказал.

Когда ее голова склонилась ему на плечо, он передвинул ее, прижимая к своей груди… было так хорошо.

Бывали времена, не часто, но время от времени, когда он не ощущал себя полноценным мужчиной из-за недостатка зрения: некогда боец, нынче приклеенный к этому столу. Некогда свободный скитаться, где вздумается, нынче полагающийся на собаку-поводыря. Некогда самодостаточный, нынче нуждающийся в помощи.

Не самое лучшее положение для кого бы то ни было с яйцами.

Для него она превыше всего, даже королевского дерьма.