Долгожданный любовник

А затем, когда хозяина и хозяйку подвели поцеловать его перстень со здоровенным черным бриллиантом, он выразил им свою признательность.

После чего начала подтягиваться элита глимеры.

Так что, он знал этих людей.

Но совершенно по ним не скучал.

Когда прибыл Хэйверс, вампирский терапевт выглядел несколько подавленным. Само собой, ему было неловко снова встречаться с сестрой, и виноват в этом только он сам. Насколько понимал Блэй, она надрала брату задницу на самом последнем официальном собрании Совета.

Блэй сожалел о том, что его пропустил.

Марисса приехала почти следом за братом, и Бутч встретил ее, поприветствовав затянувшимся поцелуем, затем гордо и защищающе сопроводил под руку и усадил в уголке, в радиусе своего наблюдательного пункта. После того, как коп помог устроиться ей на стуле, он встал позади — здоровый, широкоплечий, внушающий страх… особенно, когда встретился взглядом с Хэйверсом и улыбнулся, оскалив клыки.

Блэй осознал, что немного завидует паре. Нет, не небольшой разлуке.

Но боже… какого это оказаться со своей парой в обществе, выказывать к ней свою любовь, получать уважение к своим отношениям со стороны других? Гетеросексуальные пары принимали это как должное, потому что ничего другого не знали. Их союзы были одобрены глимерой, даже если пары складывались не по любви, супруги изменяли друг другу или совершали иные обманы.

А пара, состоящая из двух мужчин?

«Еще одна причина разгневать аристократию», подумал Блэй. Хотя в реале что-то подсказывало, что ему не придется беспокоиться по поводу дискриминации.

Парень, которого он хотел, никогда не будет стоять с ним рядом на публике, и не потому, что Куину есть какое-то дело до того, что о нем подумают. Все из-за того, что, во-первых, парень не был показушником, а во-вторых, секс не предполагал образования пары.

Черт, иначе этот хрен связался бы с половиной Колдвелла.

О, именно это он и сказал.

Он давно переболел мечтой о члене Куина.

— Заткнись, — шикнул он себе под нос, когда прибыл последний член Совета.

Рив не тратил времени даром. Каждую секунду, что Роф стоял перед этой толпой, он не только выставлял себя ходячей мишенью, но и существовала вероятность, что каким-то образом раскроется его слепота.

Король симпатов обратился к Совету, взгляд его пурпурных глаз сканировал толпу, на губах играла хитрая ухмылка, как будто он ловил кайф от того, что этой шайке всезнаек невдомек, что ими руководит пожиратель грехов.