Долгожданный любовник

АйЭм чувствовал себя так, словно стоит перед пересечением железнодорожных путей и производит тригонометрические расчеты, пытаясь соотнести скорость выдаваемую двигателем локомотива со скоростью приближающейся машины… и предвидя множество жертв, которое произойдет в итоге. Так же эта метафора подходила, когда дело касалось той беспомощности, которую он испытывал из-за не состоятельности установить тормоза ни на одну из сил: он не был ни за рулем ни в кресле машиниста. Все что ему оставалось — это откинуться на спинку и наблюдать.

Или скорее кричать на обочине.

Куда же, черт возьми, им податься…

Нахмурившись, он поднял к верху взгляд и, в конечном счете, уставился в потолок.

Спустя миг, АйЭм достал сотовый и сделал звонок.

Разъединившись, он спустился в комнату брата. Рывком открыл дверь и сказал в плотную, черную тишину:

— Я отлучусь на секунду. Скоро вернусь.

Стон Треза мог значить что угодно от «круто» до «о, Боже, не так громко» или до «оттянись там как следует, а я пока тут зависну и мальца поблюю».

АйЭм шел стремительным шагом. Из квартиры. К лифту.

Внутри кабины он нажал кнопку с надписью «П», означающую «пентхаус».

Когда двери разъехались, перед ним встало два выбора: одна дорога привела бы его в логово Брата Вишеса. Вторая — к его старому другу.

Размашистыми шагами направившись в выбранном направлении, он позвонил в звонок Ривенджа.

Когда симпат открыл дверь, Рив казался все таким же, что и всегда: с ирокезом, пурпурными глазами, в норке. Опасным. И чуть грозным.

— Эй, приятель, как дела, — справился мужчина, когда они обнялись и хлопнули друг друга по плечу. — Входи.

Когда АйЭм впервые за год или около того ступил в личные покои Преподобного, он обнаружил, что ничего не изменилось, и по какой-то причине почувствовал облегчение.

Ривендж подошел к кожаному дивану и присел, выставив перед собой трость и скрестив ноги в коленях.

Пока АйЭм пытался подобрать слова, Рив слегка выругался.

— Приятель, я знаю, что это не простой звонок из вежливости… но не ожидал что в твоих эмоциях будет такой кавардак.

«Ах, да, от симпата же хрен чего скроешь».

Тем не менее, было трудно говорить обо всем этом.

— Не знаю, в курсе ли ты о том, что творится с Трезом?

Рив нахмурился, его темные брови сошлись вместе, насыщенно-фиолетовые глаза сузились.

— Я думал, что дела в «Железной Маске» процветают. Ребята, у вас неприятности? У меня полно денег, если нужно…

— В бизнесе все путем. Бабла гребем больше, чем можем потратить.