Долгожданный любовник

Трез не собирался идти на попятную и провести жизнь во служении.

Пусть она хоть трижды дочь королевы.

Отбросив бумаги в сторону, он выругался и сорвал с себя темные очки. И, когда уже собирался швырнуть их об стену, в его локоть ткнулась собачья мода.

Положив руку на золотистого ретривера, он сжал мягкую шерсть на боку:

— Ты как всегда проницателен.

Джордж зарылся глубже, прижавшись грудью к ноге Рофа — это был знак, что кое-кто хочет, чтобы его взяли «на ручки».

Роф наклонился и поднял все сорок килограммов живого веса.

Устроив на коленях четыре лапы, львиную гриву и ниспадающий хвост так, что все удачно разместилось, он пришел к мысли, что неплохо быть таким офигенно высоким. Длинные ноги создали удобное место для крупного пса. Поглаживание всего этого меха расслабило его, хотя и не принесло успокоения беспокойным мыслям.

Отец Рофа был великим королем, способным вынести бессчетные часы церемоний, бесконечные ночи, посвященные составлению циркуляров и распоряжений, целые месяцы и годы жизни по протоколам и традициям.

И это было до того, как со всех сторон посыпался нескончаемый поток жалоб — письма, телефонные звонки, электронная почта. Хотя, конечно, последние во времена его отца проблемой еще не были.

Прежде Роф был бойцом. Чертовски хорошим бойцом.

Подняв руку, он прикоснулся к тому месту на шее, куда вошла пуля…

Стук в дверь был резким и оказался весьма кстати. Этот стук был скорее требованием, нежели уважительной просьбой войти.

— Заходи, Ви, — отозвался король.

— Я наконец закончил с баллистической экспертизой. Проклятые фрагменты всегда отнимают уйму времени.

— И? — подтолкнул Роф.

— Стопроцентное совпадение. — Вишес плюхнулся в кресло напротив стола, которое скрипнуло под его весом. — Мы их достали.

Роф выдохнул, и слабый гул в голове прекратился.

— Точно. И то, что все равно должно было случиться, теперь станет не только приятным, но и законным.

Братья знали, кто осенью нажал на курок, что едва не стоило Рофу жизни… и переловить всех до единого членов Банды Ублюдков было для них сейчас гораздо важнее, чем священный долг перед расой.

— Слушай, буду откровенен, лады?

— А когда ты не был? — медленно спросил Роф.

— Какого черта ты нас связываешь по рукам и ногам?

Роф подвинул Джорджа так, чтобы из-за веса собаки не немела левая нога.

— Он попросил об официальном объявлении.

— Мы все имеем право прищучить Кора. Этот ублюдок — наш долгожданный приз. Нельзя отдавать это право лишь Тору.