- Знаешь место, где Река раздваивается подобно жалу ползучих? Когда дойдешь, будешь ждать меня. Я пойду с тобой, потому что все было зря. Понял?
Хромой снова радостно закивал.
- Тогда слушай дорогу."
"- Зачем? Зачем говорить, если ты отведешь меня сам?
Странный коротко глянул через плечо:
- Путь далек и опасен, Хромой. Я могу умереть прежде, чем мы увидим Долину.
Слепящее поднялось уже высоко. От его лучей не было спасения здесь, на Реке, и едкий пот заливал глаза, и сводило пальцы, силящиеся удержать проскальзывающее во взмокших ладонях весло.
Но челнок упорно и мощно шел против течения, хотя временами Хромому казалось, что он застыл на месте, а движутся - медленно и плавно - берега Реки.
Челнок Хромому оставил Странный. Это был хороший челнок, легкий и прочный, способный выдержать двух человек, оружие и запас еды. Странный велел взять с собой побольше оружия и еды, потому что путь опасен и далек. А сам ушел. Не сказал, куда и зачем. Сказал только: ""Отправишься не раньше, чем дважды увидишь восход Слепящего"".
Вдох - выдох. Вдох - выдох. Два гребка с одной стороны челнока, два гребка с другой. Ломит поясницу, болят плечи, горят ладони, натертые веслом. Никогда еще Хромому не приходилось грести так долго. Против течения. Одному. Но Жало Реки уже близко, и дальше все станет легко и просто, потому что он будет не один.
Гнетущее предчувствие беды пришло, когда Хромой увидел крылатых, услышал их жадные крики. Как их много, как мерзко и громко они кричат, ссорятся, дерутся.
.. Из-за чего?
Вот и Жало - длинный острый каменистый мыс, где встречаются два ленивых потока, и оба они - Река. Днище челнока затарахтело по гальке, и Хромой, схватив копье, прыгнул на осклизлые прибрежные валуны, а крылатые с криками вились над головой, и от огромной бесформенной груды впереди с рычанием шарахнулись два трупоеда. Хромой почти бежал, оскальзываясь, спотыкаясь о камни, туда, к этой груде, пока нестерпимое зловоние не остановило его.
На взрытой гальке Речного Жала лежал огромный Корнеед. Дохлый. Со вспоротым брюхом. Рана его была ужасна, но умирал он долго и успел отомстить. И его лапа - тяжелая лапа с длинными мощными когтями успокоилась на обезображенном, исклеванном, изгрызенном трупоедами человеческом черепе. А тело человека было там, под исполинской неподвижной тушей, под грудой вывалившихся из распоротого брюха кишок.
Что-то звякнуло под ногой Хромого.
