Хромой поймал ее за плечи, развернул лицом к ложу, легонько наподдал пониже Прорвочки. Кошка топнула на него, фыркнула задиристо:
- Все равно пойду!
Хромой потеребил нижнюю губу, спросил встревоженно: - Заболела?
- Нет, - Кошка шмыгнула носом. - Не заболела. Боюсь одна. Тут в Хижине - боюсь. Опять придет убивать - кто защитит?
Хромой совсем запутался. Ведь сама говорила: ночью приходил убивать Щенок. Тогда зачем бояться? Ведь Хромой идет его ловить, поймает еще до заката - это же Щенок, его не поймать трудно.
Или Кошка думает, что не Щенок лез ночью сквозь пол? Тогда зачем говорит: Щенок?
Но спрашивать некогда: Безносый ждет. Хромой хмыкнул, энергично поскреб макушку. Кошка ждала. В глазах ее - жалобных, просящих - стояли слезы. Наконец Хромой решил:
- Со мной не пойдешь. Пойдешь в Хижину Однорукой. Будешь там, пока не вернусь.
Он резко повернулся и, отшвырнув полог, выбежал из Хижины.
Место, где Щенок вылез на берег, они нашли быстро, и камыши, изломанные продиравшимся Щенком - тоже.
Труднее было отыскать его следы дальше, на равнине, и еще труднее оказалось не потерять их.
Щенок прятал следы. Он старался идти только по невысокой густой траве, петлял, несколько раз брел по руслу мелководных ручьев..."
"Слепящее поднялось уже высоко, стих утренний ветер, выцветала небесная голубизна, креп, наливался силой душный звенящий зной, а они все шли и шли, и конца не было видно этой погоне. Щенок уходил вслед за Слепящим, и приметы усталости еще не читались в его следах.
А потом следы вывели на болотистую лужайку, которую Щенок не смог или не захотел обходить, и они увидели, наконец, четкий отпечаток его ноги, и что-то странное привиделось в этом отпечатке Хромому.
Он присел на корточки, долго вглядывался, трогал пальцами, а Безносый тяжело сопел, отплевывался у него за спиной. И Хромой понял. Медленно выпрямляясь, оборачиваясь к Безносому, он тихо сказал:
- Здесь шел не Щенок.
Он взглянул на Безносого и увидел его вздернувшееся в размахе тело, волосы, взметнувшиеся над перекошенным искаженным лицом, запекшуюся свежую ранку на лбу.
.. А еще он успел заметить рушащуюся ему на голову дубину.
Гложет, терзает, рвет. Спину и плечи. И затылок. Кто-то огромный огромная пасть, сухая, шершавая. Лижет, лижет, обдирает, гложет спину, плечи, затылок... Что это? Перестал? Он ушел, этот, огромный? Нет. Снова все то же. Снова и без конца.
