Онлайн-библиотека книг
– Где же настоящий хозяин? – прошептала Маня. – Алексей его… того… да?
– Нет, – успокоил нас Николай, – Киса жив.
– И где он? – воскликнули мы с Зайкой хором.
– Алексей держал его в сарайчике, в подвале.
Я моментально вспомнила тихий стон, который услышала один раз, войдя в сторожку. И ведь поинтересовалась у хозяина, откуда странный звук, а что услышала в ответ: летучие мыши стонут. Нет бы вспомнить, что эти существа не воют, они лишь попискивают. И Хуч при мне начал яростно скрести пол в сараюшке, он почувствовал человека… Ну и дура же я!
– Алексей убил столько людей, – протянул Аркадий, – почему он сохранил жизнь Кисе?"
"– Думаю, дни старичка-изобретателя были сочтены, – вздохнул Николай.
– Но зачем Леша прикинулся Кисой? – не успокаивалась Маня. – Отчего нас пустил? Жил бы себе под видом дачника дальше!
– Об этом и говорить не интересно, – неожиданно сказал до сих пор молчавший Дегтярев, – просто захотелось ему.
Но мне такая реакция полковника показалась более чем странной, поэтому я решительно сказала:
– Нет уж, Николай, выкладывайте все до конца!
Тот замялся, потом вытащил носовой платок, развернул его, затем снова сложил, встряхнул…
Неожиданно Александр Михайлович встал и попытался прошмыгнуть к двери. Я подождала, пока его стокилограммовая тушка на цыпочках доберется до порога, и спросила:
– Эй, ты куда собрался?
Полковник вздрогнул, обернулся, покраснел и пробормотал:
– Совсем забыл таблетки от давления принять!
С этими словами он со скоростью ящерицы юркнул в коридор.
– Полагаю, мы сейчас услышим нечто не совсем приятное?
– Ну что вы, – замел хвостом Николай, – ерунда. Вы только выслушайте меня внимательно, тогда разберетесь в ситуации.
– Да, – хором ответили мы.
– После смерти Марфы, которая регулярно подбрасывала подруге деньги, Гортензия стала нуждаться, – начал Николай. – Это была не первая волна ее нищеты. Одно время они с Марфой обе сидели без средств, но потом Якунина продала дом в Вербилках, и подруги вновь подняли головы. Однако после кончины вдовы Леонардо Гортензии стало совсем плохо.
