- А у тебя в этой квартире… - я замялась, пытаясь быть более лояльной, - есть другая ванна, м?
Давид усмехается. И складывает руки на груди.
- Я холостяк. Меня устраивает эта ванна. А ты в мои планы не входила.
- Твой брат тоже не входил в мои планы, - ощетинилась я.
Этими словами он сжег мое равнодушие к чертям, заставив меня чувствовать себя не то, что бы неловко. А даже каплю виноватой. Хотя уж точно не я должна была испытывать это чувство.
- Я понимаю, что я тебя веселю. И что ты считаешь меня виновной в смерти своего брата.
И что ребенок для вас был и есть… не более, чем ценный продукт. Но для меня все иначе.
- Никто не считает тебя виноватой. Мой брат допустил ошибку. А этот ребенок, - он холодно бросает взгляд ниже, - мой племянник. И сейчас ты не веселишь меня, Аля.
- Почему Марина?
- Что? – хмурится он.
- Мне сказали, что Артем хотел назвать дочь Мариной. Почему?
Давид замолкает. И сверлит меня задумчивым взглядом прежде, чем ответить.
- Нравилось ему это имя. Не ищи здесь подвохов. Имя может нравиться также, как нравишься мне ты.
Или кактус за твоей спиной. Все, что угодно.
- Он правда умер? – тихо спрашиваю я.
Пользуюсь его сговорчивостью, пока есть возможность. И пусть стою вся уставшая и грязная перед ним. Было все равно.
- Не могло быть иначе. Ты сама это знаешь, Аля. Через несколько дней я оставлю тебя. Будут похороны.
- Я не поеду?
- Нет. Нельзя. Ты беременна.
Давид замолчал, пронзая меня взглядом. А затем развернулся на пятках и ушел. Мне приходится следовать за ним, чтобы не потеряться в этой пока малознакомой мне квартире, но в голове так и звучат его слова.
Руднева больше нет. И я пока не понимаю, что я чувствую.
Однозначно мне не стало легче. Возможно, что груз в моей душе стал только тяжелее, и я совсем не знаю этому причину.
- Оставайся дома. Я привезу вещи из твоей квартиры. А пока я закажу еду, привезут как раз к моему возвращению, - отдавал приказания Давид.
- И даже не заставишь меня готовить? – искренне удивляюсь я.
- Я же не изверг.
Открываю рот, чтобы вставить свои пять копеек, но не успеваю ничего сказать.
- Я чуть лучше, - улыбается он.
В прихожей Давид протягивает мне руку. Я молча достаю ключи из куртки и вкладываю в его ладонь.
Он запирает меня без шанса покинуть квартиру на седьмом этаже. И я пользуюсь этими минутами одиночества – ухожу в ванну, чтобы смыть с себя грязь.
В ванну, которая расположена в его комнате. Я и не думала раньше, что современные дизайнеры могут сделать ЭТО.
Стоп.
