Прыгать?!
— Я не могу! Высоко!
— Давай, Липа!
Было понятно, что придется прыгать, другого выхода нет, не может же она сидеть на лестнице до приезда МЧС, а раз не может, значит, выход только один — прыгать!
Так она себя уговаривала.
Олимпиада еще раз посмотрела наверх, на его темный силуэт, зажмурилась и стала опускаться на руках. Ноги болтались в пустоте.
В школе на уроках «гимнастики» она всегда получала двойки и колы за то, что не могла подтянуться ни одного раза. Физрук Виктор Васильевич по прозванью Виквас, маленький, крепенький и очень бодрый, все кричал на нее: «Тихонова! Что ты висишь, как сарделька! Мышцами, мышцами работай!» Ей казалось, что она работает, но подтянуться все равно не получалось.
Олимпиада была длинной, хоть и довольно худой, и девчачьи руки никак не могли вытянуть ее собственный вес! Впрочем, через «козла» она тоже прыгала неважно, и Виквас от души ставил ей двойки и колы. «Мать олимпийская чемпионка, — кричал он, — а дочь тетеха!»
Теперь она висела в пустоте, намертво вцепившись в арматуру.
Посмотрела вниз, свесив голову, и поняла, что от ног до земли, до снега, еще ого-го!
— Я боюсь, — сказала она себе. — Я не смогу.
И разжала руки.
Земля приняла ее немилосердно, жестко, сильно ударила по ногам и, кажется, сломала их. Ноги, прямые, как палки, видимо, проткнули насквозь тело и вышли с другой стороны головы. Олимпиада завыла и покатилась — так было больно.
Отпустило ее довольно быстро, она подтянула колени, села, а потом встала. Странное дело, оказывается, она не разучилась стоять!
— Жива? — сверху спросил Добровольский.
— Да, — прохныкала Олимпиада. — Или нет. Не знаю."
"Лестничка заходила ходуном — он быстро и ловко спускался, темная туша двигалась с небес на землю, но примерно на середине пути что-то случилось.
Олимпиада услышала металлический хруст, скрежет металла о металл и еще какой-то звук, который она приняла за звук разрываемой железом человеческой плоти.
Лестничка дернулась вниз, покосилась и оторвалась от стены. Олимпиада трусливо отбежала в сторону.
Следующий звук был такой, как будто выбивалкой колотили по мешку с тряпками.
— …!
Прут подломился, черная туша болталась, ухватившись за лестничку одной рукой, а лесенка качалась из стороны в сторону на одном креплении.
— Павел!
— Отойди! — прорычала туша. — Ну!!
Липа отбежала подальше.
Лесенка качалась с жалобным поскрипыванием, словно старые ставни скрипели под ветром. Снег забивался в дырки свитера, и Олимпиада обхватила себя руками.
