Они были уже на площадке второго этажа. Он пытался достать из кармана ключ, а Олимпиада стояла и ждала. — На всякий случай, если приедет милиция, ты должна говорить, что…
Он вдруг замолчал, а потом засмеялся.
— Черт побери, я не знаю, что ты должна говорить! Ну, скажи, что спала все это время. Хорошо, что хоть отпечатков нет.
Она мельком глянула на свои руки — перчатки по-прежнему были на месте, не зря он тогда на нее прикрикнул, чтобы не снимала!
— Позвони мне, — вдруг попросила Олимпиада жалобно, когда он уже почти вошел в свою квартиру.
На пороге показался Василий, переступал лапами и извивал зеленый хвост. — Если тебе вдруг понадобится моя помощь.
Павел Петрович серьезно посмотрел на нее и кивнул.
И скрылся за своей дверью. Она тихонько закрылась, щелкнул замок.
Олимпиада стояла и ждала. Ей так хотелось плакать, что в горле было больно.
Как он ей позвонит? Он даже не знает ее телефона. И как он смел уйти от нее, просто кануть за свою дверь, будто не было ничего, что они пережили сегодня, будто он не стал ей самым близким человеком на земле, словно он не внук Михаила Иосифовича, который когда-то нарисовал ей грачей на ветке?!
Как он посмел?!
Олимпиада повесила голову, зашла в свою квартиру, споткнувшись об обувную полку, которая стояла как-то странно, зажгла в прихожей свет и отрешенно посмотрела на себя в зеркало.
Свитер был весь изодран спереди, просвечивал голый живот, а на нем царапины. Довольно глубокие, подумала Олимпиада равнодушно. От перчатки оторвался большой палец, а она даже не заметила когда.
Наверное, когда на лестнице болталась.
Она стянула свитер через голову, швырнула его в ванную, и тут в дверь позвонили.
Это Добровольский, подумала она. Ему нужна моя помощь, а телефона-то он не знает!"
"Она кинулась к двери, дернула замок и открыла.
— Привет, — сказал Олежка, протискиваясь в узкую щель. — Где ты была? С лимитчицей своей лясы точила?
Не глядя на нее, он снял куртку, аккуратно повесил и пошел в комнату.
— А я за сигаретами ходил, — сообщил он уже оттуда.
Скрипнул диван, и телевизор заговорил громко и бодро. — Кончились, представляешь?!
***… — Почему нет публикаций? — спросила Марина Петровна, глядя в окно. — Нет, я просто хочу знать, почему нет публикаций!
— Потому что никто ничего не опубликовал, — буркнула Олимпиада.
Марина Петровна помолчала.
— Я не поняла. Ты мне хамишь?
— Ах, да что вы, Марина! Я просто не знаю, почему их нет!
— А кто должен знать? Олимпиада, ты работаешь в очень престижном месте.
