— Машка сбежала!
Он вышел из здания на улицу, вздохнул пару раз для успокоения и ровным тоном задал ставший последнее время традиционным вопрос:
— Вы опять поругались?
— Мы поругались не опять! Это у нас обычная форма общения! — возразила Марина. — Она совершенно отбилась от рук! Меня ни в грош не ставит, хамит, грубит! Вытворяет черт-те что!
— У нее переходный возраст, — миллион сто первый раз напомнил он, выступая в надоевшей до оскомины роли миротворца между женой и дочерью. — Я тебе предлагал неоднократно: пусть поживет со мной, а ты отдохнешь от ее закидонов.
— Ну да! Я, значит, плохая мать, а ты у нас прекрасный понимающий отец! — повторила она любимую присказку.
В миллион сто первый раз! Как же ему это остохренело!
— Так, все! Хватит! Давай по делу! — сурово приказал Стрельцов.
— По делу?! — аж задохнулась от возмущения бывшая жена. — Ах, по делу! Так вот, она сбежала, оставила идиотскую записку, что уехала к деду в Москву, разговаривать со мной не желает и телефон свой отключила!
— И в чем причина разногласий на этот раз? — поторапливал Стрельцов.
А Марина вдруг замолчала. Как-то странно примолкла, совсем не в свойственной ей манере.
— Марин? — призвал к затянувшемуся ответу Игнат.
— Она беременна! — сообщила мать его пятнадцатилетней дочери.
— Что-о-о?! — обалдел Стрельцов.
— Беременна. Шесть недель, — четко выговаривая слова, без истерической составляющей повторила Марина.
— Та-а-ак! — пытался осмыслить информацию Стрельцов, осмыслить получалось не очень, и он повторил: — Та-ак!
А Марина вдруг затараторила, заспешила словами сквозь рыдания:
— Конечно, я на нее наорала, а кто бы не наорал! Ей пятнадцать! А тут! Конечно, я сказала, что мы немедленно идем к врачу и делаем аборт! А что еще?! А она как с цепи сорвалась, словно помешалась! Такого мне наговорила! Я ее дома закрыла, ключи отобрала и поехала к Елене Сергеевне, ну, к гинекологу знакомому, договариваться об аборте.
А у этой засранки запасные ключи были. Возвращаюсь домой, ее нет, и записка лежит! Сейчас прочитаю.
— Она зашебуршила листком, хлюпнула носом и прочитала: — «Я уехала к деду в Москву, пока не вернется отец, разговаривать с тобой не хочу, не звони, я все равно отключила телефон. И можешь не стараться, никакого аборта я делать не буду». — Закончив, Марина снова разрыдалась: — Господи, вырастила на свою голову! Что же это такое, Игнат?! Опозорила нас да еще выкаблучивается!
— Ты отцу звонила? — перебил причитания он.
— Да! — продолжала плакать Марина.
